Беглецы
Шрифт:
Когда паром почти полностью набрался, и паромщик собирался дать сигнал к отплытию, вдалеке на холме показался отряд всадников, и даже люди увидели белые плащи.
— Паладины, — сплюнул паромщик и бросил: — Накаркал, оборотень!
— Старался, — скривился Ворон, гадая, почему от него отвернулась удача. Паладинов только не хватало на пароме, полном темных. И пусть самому Ворону и его троим спутникам ничего не грозило, рисковать он не желал. Кто знает, что сотворят паладины, которым Серый список даровал небывалую власть над жизнями ликанов?
Как только отряд приблизился, Ворон пересчитал их: тридцать послушников и пять паладинов. Немаленький отряд, но если они приехали прицельно охотится на бегущих из Ленаты ликанов, то как раз.
Ворон понятливо шагнул в сторону, не вставая на пути у всадников. Он облокотился о высокий борт парома, делая вид, что его происходящее не касается. При этом он был максимально напряжен, прислушиваясь к каждому слову из разговора паладинов и паромщика. Один из воинов Света, видимо, самый главный, выехал вперед, беседуя с хозяином парома. Остальные столпились вокруг, половина из них зло поглядывала на ликанов. Среди последних уже началось шевеление, но бежать им, по сути, было некуда.
— Доброго дня вам, лорд-паладин, — вроде бы почтительно, однако без подобострастия поприветствовал главу отряда паромщик. — Вам на другую сторону надобно? Так…
— Нет, мы приехали за отродьями Тьмы, которым ты так бездумно помогаешь, — отрезал паладин. Говорил он, не понижая голоса, поэтому слышал его почти весь паром. Некоторые ликаны оскалились, на их лицах еще больше проступили звериные черты.
Паромщик, повинившись, склонил голову, хотя Ворон готов был поспорить на свой уникальный меч, что мужик возил, возит и будет возить всех подряд, пока ему платят звонкую монету.
— Так жизнь такая, лорд-паладин, — слезливо заметил паромщик, и Ворон едва не захлопал этому непризнанному артисту. Впрочем, восторг наемник паладины не разделяли.
— Если ты и дальше будешь следовать неправедному пути, Свет покарает тебя, — зловеще пообещал главный и, спрыгнув, решительно направился к парому. Его отряд последовал за ним. Ворон заметил, как некоторые послушники отводят глаза. Неужели этим святошам не нравится резать мирных темных?
Краем глаза заметив движение справа от себя, Ворон вовремя успел перехватить Ларона.
— Куда ты собрался? — прошипел ему на ухо наемник, прижимая к борту парома. — Хочешь, чтобы и мы с Барстом прогулялись до каземат Ордена?
— Но они сейчас… — Ларон осекся, не в силах договорить. В его глазах стоял ужас.
— Да, паладины сейчас перережут отцов и матерей на глазах их собственных детей. И повезет, если паладины не возьмутся за ребят — я видел парочку мальчишек-ликанов, — цинично произнес Ворон. — А мы все это время будем тихо стоять в сторонке и наблюдать. Хочешь, отвернись и закрой уши — если поможет.
— Предлагаешь ничего не делать?! — в ужасе прошептал Ларон. — Позволить им устроить бойню?!
— А ты собираешься им помешать? И как? — криво усмехнулся Ворон. — Почти четыре десятка воинов Ордена, из них пяток паладинов — как ты их один остановишь? Никак. Только спровоцируешь. Так что молчи и не дергайся. Это жизнь, ты всех не спасешь.
Взглядом Ларона можно было вынимать души из тел, и Ворон отвернулся, глядя в сторону леса. Эльф не двинулся с места, и хотелось надеяться, что все будет хорошо. Если это возможно в подобной ситуации. За спиной послышались женские крики, рычание и детский плач.
И тут оказалось, что Ворону нужно было переживать не за Ларона…
— Что вы творите?! — как гром среди ясного неба, прозвучал звонкий женский голос. Агнет…
Ворон резко уронил голову между висящими с борта руками, едва не треснувшись лбом о крепкую древесину. Единственным приличным в его мыслях были запятые. Не удержавшись, Ворон полуобернулся, напряженно наблюдая за выскочившей вперед Агнет. Девушка прямо пылала гневом и смотрела на паладинов так холодно, что наемник им даже немного посочувствовал.
— Воины Света не могут лить кровь невинных! — голос Агнет звучал неожиданно высоко и тяжело — от ее слов не получалось просто отмахнуться. Ворон заметил, что некоторым послушникам явно стало не по себе. Однако главного паладина мнение какой-то девчонки не волновало. Мужчина прошел вперед, встав вплотную к Агнет, и с высоты своего роста, комплекции и возраста произнес:
— Мы исполняем волю Света. А всех, кто препятствует нам в этом святом деле, ждет кара.
Признаться, выглядел паладин куда внушительнее Агнет, но, видимо, ему было мало того, что он и так давил на нее — он решил оттолкнуть вставшую у него на пути девчонку. Ворон заставил себя стоять на месте и удержал Ларонэля, когда Агнет упала на деревянный настил парома. По толпе прошла волна ропота, но никто не кинулся помогать девушке. Она поднялась, медленно и демонстративно, вновь преступая путь паладину. Вот только когда она заговорила, то смотрела не на него, а на тех, кто стоял за его спиной.
— Вы всегда так действуете? И до сих пор думаете, что служите Свету и совести? Сколько детей вы должны убить, чтобы понять, что творите зло? Или вам все равно? Свет ошибся в вас? А может, вы ошиблись? Оглянитесь! Посмотрите в глаза детям, чьих родителей вы сейчас будете убивать! Сможете сделать это? Сможете оставить детей сиротами? Глядя им в глаза? Так если вы способны на это, чем вы лучше диких ликанов, что вырезают селения? Они обезумели, стали зверьми — а вы? Вы тоже лишись разума и жаждете лишь крови?!
Она в упор посмотрела на одного из паладинов, единственного среди воинов Света, кто держался вместе с послушниками, позади. У него были темно-русые непослушные волосы и серые глаза, мрачный взгляд которых уперся в Агнет.
— Вы сами решаете, кем быть, — весомо произнесла девушка, каким-то волшебным образом заставляя даже Ворона слушать ее. — Палачами или все же защитниками? Если первое, то бейте. Сначала меня, потом их. Убейте всех здесь, ведь все мы здесь равны. Бейте, — мрачно и тяжело, словно объявляла войну, уронила она, широко расставляя руки в стороны и оставляя простор для удара в грудь.