Чтение онлайн

– Иди домой, - негромко сказал Юрка.
– Домой!

Жучка повертела хвостом, побежала к дому. Перед Юркой неясно проступала в темноте дорога, убегающая к синеватому зареву.

Пневматические копры уже не работали, возле них сиротливо горели электрические лампочки. Причальную стенку с покрышками вместо кранцев освещали небольшие прожекторы. И на той стороне не было слышно стука копров, рычания бульдозеров. Посреди промоины стояла залитая светом землечерпалка. От нее шел железный грохот и хруст - отекающие водой ковши, как ступеньки ползущей вверх лестницы, поднимались и опрокидывались. Рядом с землечерпалкой чернела осевшая в воду грязнуха*.

_______________

* Землеотвозная шаланда.

Сзади одна за другой подходили машины. Шоферы глушили моторы, выключали фары и собирались к причалу - покурить, "потрепаться" в ожидании парома. Юрка скользнул в тень и, стараясь не попадать под свет подфарников, пошел с левой стороны к хвосту машинной очереди. В кабине последней бортовой никого не было. Юрка подпрыгнул, ухватился за борт и по колесу забрался в кузов. Он был пустой. Юрка шагнул вперед и лег вплотную к переднему борту, чтобы водитель не мог увидеть его через заднее зарешеченное окошко в кабине. Почти тотчас стенку кабины озарил дрожащий нарастающий свет - сзади подъехала еще одна машина. Свет стал пронзительно ярким и погас - машина подъехала и остановилась. Машины подходили еще и еще - Юрка слышал шум моторов, голоса проходивших шоферов. Юрка лежал и думал об одном: только бы добраться до Евпатории. Там его искать не станут, а если и станут, не так скоро найдут, он успеет... О том, что успеет, Юрка старался не думать, он попросту не знал. Не знал, куда деваться и что делать.

Голоса шоферов зазвучали снова. В машине открылась и хлопнула сначала одна дверца, потом вторая, в кабине невнятно забубнили, значит, там сидели двое. Юрка еще плотнее прижался к борту. Мотор зарычал, грузовик, заваливаясь в ухабы, пополз вперед, въехал под причальные прожекторы, потом перевалил через сходню на освещенную палубу. Моторы снова были заглушены, но машины подрагивали вместе с палубой от работающих под ней двигателей. Юрке был виден застекленный мостик, фигура капитана в черной фуражке с огромным "крабом". Юрка подумал, что если он видит капитана, то и капитан может увидеть его, сказать водителю, но капитан или не видел Юрку, или ему было наплевать на то, что кто-то лежит в машине, и он следит только за тем, чтобы машины правильно въезжали на паром и съезжали с него.

Машина сползла с парома, дребезжа и подпрыгивая, пробралась через залитую светом стройку, въехала в темноту, на асфальт, и начала набирать скорость. Юрка поднялся и сел в угол, все так же прижимаясь к переднему борту. Море ушло в сторону. Два столба света, покачиваясь, ощупывали дорогу, далеко впереди мелькал красный огонек стоп-сигнала, потом исчез и он. Идущие сзади машины отстали, остались только тусклые звезды наверху, прозрачные щупальцы фар и летящий под машину асфальт. Если б так ехать и ехать, хоть всю ночь, хоть круглые сутки, лишь бы подальше заехать...

Впереди замелькали одиночные огоньки, потом целая россыпь. Огоньки множились, разбегались все шире и внезапно утонули в пыли - машина пошла в объезд по грунтовке. Кончился объезд, огней стало больше, они стремительно бежали навстречу и вдруг обступили машину со всех сторон. На вокзальной площади машина развернулась, попятилась и уперлась задними колесами в бровку. Дверцы кабины хлопнули раз и другой. Юрка подождал немного, перекинул ногу через борт и спрыгнул на асфальт. Дом бабушки совсем недалеко: два квартала, потом короткая улочка и тупиковый переулок. На улицах еще людно - уже понаехали курортники, а они шатаются допоздна. В переулке фонарей не было - свет падал только из окон. Юрка вошел во двор. Окно бабушкиной комнаты было открыто, длинный прямоугольник света пробивался через марлевую занавеску. Юрка пошел прямо к окну и вдруг отпрыгнул в тень - в комнате рассказывала-кричала мамка... Приехала за ним, искать его! Юрка попятился, вышел за ворота и бегом припустил из переулка... А он-то надеялся: бабушка, бабушка... А что бабушка? Она же папкина мать и, конечно, будет с ним заодно. Все они заодно...

В переулке у входа на базар стояла водопроводная колонка. Юрка напился, вдоль трамвайной линии вышел на бульвар, поискал, где бы сесть. Узенькие газоны, огороженные узорными керамическими плитками, были сплошь утыканы цветами, скамейки заняты парами. Они сидели вплотную по три-четыре на скамейке и шептались. Только на одной скамейке сидели двое. Развалившись, расставив ноги в узких черных брюках, откинулся на спинку парень с давно не стриженными волосами. На плече у него, уцепившись обеими руками за шею, висела молоденькая девчонка с подведенными глазами. Оба молчали. В черно-белом ящике на груди у парня громко крякало, хрюкало и выло. Ноги у Юрки подгибались, он сел на самый краешек скамейки.

– Мотай отсюда, - сказал парень.

Он не повернул головы, и Юрка не понял, что сказано это ему.

– Ты что, глухой?
– повернулся парень.
– А ну, пошел...
– и выругался.

Юрка встал. Девчонка потерлась щекой, умащиваясь поудобнее, и опять оцепенела. В ящике хрюкало и выло.

На одной из скамеек пели. Там сидели две девушки и трое парней. Один из них бренчал на гитаре, как на балалайке, и унылым голосом полупел-полуговорил:

– "Ты ваяешь, а что ваяешь - не понимаешь".

– "Я ваяю, - подхватил другой парень, - и понимаю: ягодицы я ваяю"...

Девушки засмеялись.

– Бросьте, - сказал третий парень в очках.
– Пародии на дураков и негодяев - пустое дело. Они убеждены, что это не про них.

– Хорошо, - сказал парень с гитарой, - оставим пародии и пойдем спать.

Он поднялся, за ним встали остальные. Юрка бросился к скамейке боялся, что ее снова займут. На скамью больше никто не садился, другие скамейки пустели одна за другой, и скоро Юрка остался на бульваре один. Прямо перед ним сияли витрины магазина "Воды - мороженое", где они пировали с Виталием Сергеевичем, за ним проступал в темноте мрачный куб мечети, увенчанный куполом. Юрка оглянулся еще раз и вытянулся на скамье.

Утром дворник принес резиновую кишку, чтобы поливать цветы, и согнал Юрку. Возле булочных стояли фургоны с надписью "Хлеб", из фургонов в магазины носили полные лотки. Юрка старался на них не смотреть. Он снова пошел вдоль трамвайной линии, подальше от базара, от дома бабушки, чтобы не столкнуться с мамкой. На скрещении двух улиц трамвай отвернул влево, булыжная мостовая кончилась, начался гладкий асфальт. Бурые от пыли кусты и деревья чахли по обе стороны жирно поблескивающего асфальта. Справа тянулась бесконечная высокая ограда из ракушечника. Где-то недалеко за ней шумело море. У бензозаправочной станции Юрка постоял, посмотрел, как автомобили гуськом подползали к красным колонкам, долго сосали толстую, обвитую проволокой кишку, сразу повеселев, вышмыгивали с площадки станции и тут же терялись в непрерывной веренице машин, которые, фырча и пришепетывая, неслись по асфальту.

Ограда нефтебазы под прямым углом ушла к морю. Дымчатой полосой оно показалось в проходе между стеной и деревянной сараюшкой. В сараюшке гудел примус. В домике рядом трепались на сквозняке занавески в открытых окнах. За этим домиком виднелись другие, такие же маленькие, приземистые. Конца им не было видно. Ноги у Юрки гудели от усталости, он сел в колючий пыльный бурьян возле ракушечной стены. Прямо по немощеному тротуару в открытый двор въехал серый "Москвич", остановился возле домика. В окне показалась женская коротко остриженная голова, и почти сейчас же на крыльцо вышла улыбающаяся молодая женщина. Хозяин "Москвича" запер дверцы, подергал их и увидел Юрку.