Башня
Шрифт:
По его расчетам, через час он должен был оказаться на месте.
«Целый час в моем распоряжении», — подумал Кстин.
И предался воспоминаниям.
Суббота… Это была суббота.
Странно, ведь это было только вчера, но он говорил «суббота», словно речь шла о каком-то давно ушедшем дне.
Так оно, наверное, и было. Этот день ушел, и Кстин знал, что он никогда больше не вернется.
Общение с человеком, который препарировал его мозги, закончилось. У Кстина было такое ощущение, что стоит только нажать на череп — и верхняя крышка откинется, как на шарнирах, открывая изрядно поредевшие извилины, будто психиатр вытащил оттуда половину, если не больше.
Он достал из нагрудного кармана деньги, отложенные на второй букет, и поехал к Башне. Ему пришлось прождать Марину несколько часов. Около двух он начал размышлять, стоит ли ему съездить в столовую и потратить очередной талончик — желудок настойчиво просил не забывать о нем, вспоминать хоть иногда, — но Кстин боялся, что Марина появится именно в это время… И решил посидеть хотя бы до четырех.
Она приехала в три. Его словно кто-то толкнул: он посмотрел на проспект и увидел знакомую вишневую «десятку». И хотя Кстин подозревал, что в Москве довольно много вишневых «десяток», он не сомневался, что это — именно та машина.
(На этом месте воспоминание, прокручиваемое в его мозгу, как кинопленка, будто споткнулось. Он поймал себя на мысли, что это тоже было предчувствие, которому он не придал значения. И кстати, не потому ли его вызывали в Москву и целую неделю перемешивали мозги большой ложкой? Не потому ли, что у него стали появляться предчувствия? Кстин отбросил эту мысль. )
Он встал с седла. Гвоздики больше не прятал — положил букетик на прогретый солнцем бензобак и подошел к краю подъездной дорожки.
Он увидел, что «десятка» замедляет ход, и понял, что его заметили, но для верности Кстин помахал рукой.
Машина остановилась перед мотоциклом, и Кстин, подхватив цветы, поспешил к водительской дверце.
— Здравствуйте! — сказал он, по обыкновению широко улыбаясь. — Сегодня прекрасный день, не правда ли? — «Главным образом, потому, что я вас снова встретил», — добавил он уже про себя.
На этот раз Марина не выглядела ни озабоченной, ни раздосадованной. Скорее немного усталой, но не печальной.
— Здравствуйте… — она поколебалась немного, а потом вышла из машины.
Кстин опередил ее движение и успел открыть дверцу прежде, чем она сама сделала это.
Марина вышла и потянулась. Она подставила солнцу лицо и прищурилась — так, словно впервые увидела его. «А ведь сегодня действительно неплохой денек», — казалось, говорила она. Затем она повернулась к Кстину.
— Как поживаете?
— Неплохо. Я, наверное, скоро уеду… Захотел еще раз вас повидать. — Он отошел к мотоциклу и вернулся с цветами. — Вы очень красивая, — сказал он, как заклинание, и протянул ей гвоздики.
— Да?
Марина слегка склонила голову набок и смотрела на него с легкой улыбкой. Кстин не мог оторвать от нее взгляд: он хотел впитать ее образ целиком, навсегда запечатлеть его в своей памяти; даже легкие лучи морщинок у наружных углов ее глаз казались ему восхитительными.
«Я бы многое отдал, чтобы перецеловать их все, одну за другой, медленно и нежно… »
Наверное, это отразилось на его лице, потому что Марина вздрогнула и отвернулась.
— Очень, — повторил Кстин. — Еще лучше, чем в среду.
— Спасибо…
Повисла неловкая пауза, в течение которой они пытались быстро найти какую-нибудь тему, бросить ее, как спасательный круг, чтобы не дать разговору уйти на дно.
— С машиной все в порядке?
— А куда вы уезжаете?
Они сказали это одновременно и, смутившись, поторопились поскорее ответить. Получилось так же — одновременно.
— Да, все нормально…
— Домой, в Серпухов…
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.
— Давайте говорить по очереди, — предложила Марина.
Кстин кивнул:
— Начнем?
— Да.
— С вашей машиной все в порядке?
— Да, спасибо. Ездит, и слава Богу. Мне было бы очень тяжело без машины.
— Ну конечно. Я только удивляюсь, как вы здесь ездите?
Марина пожала плечами.
— Привыкла. Ко всему рано или поздно привыкаешь… — Она отвела глаза в сторону, задумавшись о чем-то.
— Ну? — спросил Кстин.
— Что?
— Теперь ваша очередь. Спросите меня, куда я уезжаю.
— Ах да, — облачко легкой грусти, набежавшее на ее лицо, исчезло. — Куда вы уезжаете?
— Домой, в Серпухов. Я же оттуда.
— А-а-а… — Марина окинула его взглядом. — Понятно.
— Это сильно заметно, да?
— Нет, ну… В общем-то, заметно.
Цветы по-прежнему были в руках у Кстина. Он вдруг встал на одно колено и протянул ей букет.
— Это вам.
Она прыснула, и ее плечи дернулись вверх. Марина оглянулась — не наблюдает ли кто за ними? — потом взяла гвоздики и смеясь сказала:
— Ну зачем вы так? Вставайте, вставайте.
Кстин встал и деловито отряхнул джинсы.
— Сразу видно, что вы ни разу не были в Серпухове.
— Почему?
— Потому что у нас дарят цветы только так.
— Что вы говорите? — она нахмурила лоб и покачала головой. — Неужели?
Кстин был очень серьезен. По крайней мере, он выглядел очень серьезным.
— Конечно. Только так. А что, в Москве по-другому? Расскажите, я сделаю, как вам привычнее.
Марина лукаво улыбнулась.
— Нет, пожалуй, не стоит. Мне нравится, как это делают в Серпухове.
— Вот видите, — назидательно сказал Кстин. — Еще немного, и вы захотите приехать ко мне в гости.