Чтение онлайн

«Ястребы» в парламенте пытались запретить иметь британцам дело с русскими, все еще раскручивая истерику вокруг взрыва флигеля во дворе Адмиралтейства, но драгоценный мираж ослеплял вернее газетных заголовков, а шорох золотого песка заглушал вопли членов палаты общин.

В портах Англии, Шотландии и Ирландии уже вовсю шла погрузка стройматериалов и рабочих, а в офисах представительств Русско-Американских компаний скрипели перья, которыми подписывались контракты.

Кстати, при заключении оных, английские концессионеры получали в подарок автоматические перья русской фирмы «Гусев и Сын», а сами договоры заполнялись не вручную, а на специальных пишущих машинах русской же компании «Донметалл».

Пока мистер Симмонс читал «The Clarion», его супруга мило болтала с соседкой по купе. Пожилая леди делилась с миссис Симмонс своими переживаниями. Ее сын, Томми, собрался в Британскую Колумбию за этим «проклятым русским золотом».

— А все из-за этой смазливой Элис Уилккинс, его невесты. Она, видите ли, желает жить в своем доме за городом. И из-за этой блажи, мой мальчик должен мерзнуть в этой ужасной Аляске с ее белыми медведями, индейцами и бородатыми казаками!

— А почему — казаками? — удивилась супруга мистера Симмонса.

— Как! Разве вы не слышали, милочка?! Царь отправил на Аляску целое полчище казаков!

— Вероятно, речь идет о создании Аляскинского казачьего войска, — педантично заметил супруг миссис Симмонс. — В него принимают не только русских, но и алеутов, эскимосов и индейцев. Вполне разумная мера, в связи с расширяющейся золотодобычей.

— Вот я и говорю! — подхватила пожилая англичанка. — Как представлю, что на моего мальчика замахивается бородатый казак своей ужасной монгольской саблей, сердце кровью обливается.

— Успокойтесь, мадам, — сказал мистер Симмонс. — Казаку незачем замахиваться на вашего сына саблей. Царь Александр создает Аляскинское войско для охраны приисков от грабителей и диких индейцев.

— Я вижу, вы — русофил, мистер, — неприязненно поджала губы старуха. — Как можно быть поклонником это дикой варварской страны, которая бесчинствует в наших колониях, имеет наглость торговать золотоносными участками на нашей же земле, совершила этот ужасный взрыв в Уайтхолле!

— Что-то я не слыхал, чтобы русские продавали золотоносные участки в Эссексе или Суррее, — усмехнулся ее собеседник. — А земли на Аляске принадлежат племенам, ее населяющим.

— Почему полиция допускает такие высказывания! — вспылила пожилая леди, схватила свой саквояж и выскочила из купе.

Супруги рассмеялись, а потом миссис Симмонс шепнула мистеру Симмонсу:

— Попридержи язык, Джордж, если эта старая дура позовет бобби, мы можем нарваться на неприятности, а нам лучше лишний раз не привлекать внимания властей.

— Да, это моя ошибка, Энн, но уж больно хотелось сбить спесь с этой старой кочерыжки.

И они молчали весь оставшийся путь. Сойдя на перрон вокзала Чарринг-кросс, Симмонсы направились не в отель, а на конспиративную квартиру, которая принадлежала русской резидентуре. Здесь они могли бы побыть собой, но не стали выходить из образов, оставшись возвращающимся из деловой поездки коммерсантом и молодой супругой.

Оставшись наедине Симмонсы тут же разошлись по разным комнатам. Им нужно было отдохнуть, в том числе — и друг от друга. Ведь на самом деле у этой пары было мало общего. Он — бывший студент из разночинцев, она — аристократка, вдова генерала, наследница его, увы, растраченного состояния. Однако — цель у них была одна.

— Ваше сиятельство, — голос агента звучал на удивление ровно, без эмоций. — Моя миссия в Лондоне завершена. Комитет как структура уничтожен. Лорд Чедли скончался от апоплексического удара через три дня после скандала. Монктон смещен со всех постов, ему грозит парламентское расследование. Биржа понесла колоссальные убытки, доверие к правительству подорвано. Форин-офис — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на презрение, — … погряз в мешанине взаимных обвинений и поисков виноватых. Насколько можно судить по сообщениям газет, «Золотая лихорадка» на Аляске в самом разгаре, участки, выделенные Русско-Американской компанией, уже распроданы.Лояльность британских колониальных властей умело подогревается нашими торговыми агентами.

Я позволил себе улыбнуться.

— Вы сделали больше, чем можно было ожидать от одного человека, Евгений, — сказал я, впервые с момента нашего знакомства назвав его по имени, а не по оперативному псевдониму. — Роль бывалого моряка и золотоискателя Паттерсона в вашем исполнении, пожалуй, украсила бы репертуар любого театра мира. Империя перед вами в долгу.

Евгений Гранович, который и впрямь был актером из разъездного театра, погрязшим в карточных долгах, пристрастившийся к бутылке и завербованный Степаном Седовым, слегка наклонил голову.

— Служу России, ваше сиятельство. Какие еще будут приказания?

— Пока отдыхайте, — сказал я, видя глубокую усталость в глазах агента, все-таки не так-то легко полгода водить за нос сотрудников Скотланд-ярда, всякий раз уходя от слежки. — Хотите провести месяц в теплых краях? Крым, Кавказ — на ваш выбор. Забудьте о делах. Затем… — Я взял со стола небольшой, ничем не примечательный конверт, — … новое дело. Не спешите. Содержимое его прочтете здесь, в моем кабинете, когда почувствуете себя достаточно отдохнувшим. Это… несколько иная антреприза. Требует свежего взгляда.

Гранович взял конверт, повертел в пальцах и снова положил на стол.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — откликнулся агент, — пожалуй, я бы прокатился куда-нибудь на марциальные воды.

— В таком случае, пройдите к секретарю. Он выдаст вам необходимую сумму и документы, а также — определит место вашего отдыха. Жду вас ровно через месяц.

Гранович встал, поклонился и вышел. Почти сразу после его ухода вошел дежурный чиновник Особого комитета с пачкой свежих донесений. Я начал вскрывать их одно за другим. Та-ак… Из Ново-Архангельска, датировано концом мая — шло пять недель!

«…отряд казаков, под командованием хорунжего Михайлова, обнаружил затонувшее на мелком месте иноземное судно, с названием „Perseverans“. Судя по развороченному правому борту, судно подорвалось на загодя установленной мине. Людей не обнаружено. На берегу — небольшое кладбище в десять крестов. „Святой Марии“ на стоянке не оказалось, но в оговоренном месте найдена в железной коробке записка. Прилагается…»

Я развернул приложенную к донесению записку в пятнах ржавчины и подсохшей влаги. Почерк Иволгина: