Баранова балка
Шрифт:
– Подожди!
– хотел его вернуть Юрий Михайлович, но Вовка уже ничего не слышал. Он быстро миновал коридор, вышел на улицу и, не оглядываясь, зашагал прочь от школы. По мере того, как он удалялся, шаги становились ровнее, спокойнее - как у человека, который знает, что и как ему надо делать.
– Ладно, - шептал он, криво усмехаясь.
– Пусть отправляют в спецшколу. Но сначала пусть меня найдут...
* * *
А началась эта история так. Рядом с поселком, где жил Вовка Калашник, лежала знаменитая Баранова балка. Крутые обрывы и размытые дождевыми потоками пещеры, а также посадки, растущие по обе стороны балки, были излюбленным местом всей поселковой детворы. Однажды, сооружая там курень, Вовка и его друг Санька Харлан наткнулись на еле заметный в траве ручеек. Попробовали воду - превкусная. В других ручьях она отдавала известкой, а эта - нет. Мягкая такая была, вроде бы даже сладковатая. И решили тогда хлопцы раскопать это место, чтоб криница была. Приходили с лопатами раза три и сделали все честь честью. Вода устоялась, и скоро ее можно было черпать даже ведрами такая просторная получилась криница. Хлопцы были довольны и даже Юрию Михайловичу как-то рассказали о ней.
И вот однажды, наведавшись к своей кринице, они увидели, что вода в ней взбаламучена, глинистые берега обвалены и вокруг полно мокрых следов.
– Дикий кабан, - высказал предположение Санька. Кабаны действительно забредали сюда из соседнего лесничества.
– Сам ты кабан, - возразил Вовка.
– На следы посмотри.
Следы и правда были не кабаньи. Тогда, посоветовавшись, хлопцы решили устроить засаду, - чтоб все выяснить, а заодно и попугать злоумышленника. Место, чтобы здесь спрятаться, было подходящее, и они незаметно улеглись за кустами. Пролежали до темноты, но, к сожалению, никого не дождались. Расстроились, конечно, но Вовка был упрям:
– Я, Саха, и завтра с утра покараулю. В школу не пойду. Будут спрашивать - скажешь: зуб заболел.
– Про зуб не поверят. Зуб в прошлый раз болел.
– Ну, а это другой. Их вон сколько во рту. В общем, придумай что-нибудь.
На второй день, тайком от деда запасшись харчами, Вовка отправился в засаду. Сидел долго, даже спина начала ныть, но - дождался-таки! Где-то около полудня на тропинке, ведущей из поселка, показался Половкин. Был это всем известный скупердяй и ненавистник. Он огородил свой сад высоченным забором и за пару сорванных яблок мог на любого овчарку спустить. И вот сейчас Половкин с этой своей овчаркой направляется, видимо, сюда. Да, так и есть. Не доходя с десяток метров до криницы, Половкин отвязал поводок, и собака сразу же побежала к уже знакомому ей водоему. Потоптавшись несколько секунд, прыгнула в воду и, выгибаясь да фыркая, начала купаться.
– Что вы делаете?
– закричал Вовка, выбегая из укрытия.
– Это же криница!
– О, а ты откуда взялся?
– удивленно остановился Половкин. Из-под земли, что ли?
– Это же криница! Зачем вы туда собаку пускаете?
– А тебе какое дело? Жарко, пусть искупается.
– Так ведь люди отсюда пьют!
– Какие люди? Ты, что ли?
– А хотя бы и я.
– Ну, ты и так попьешь. Собака у меня чистая.
Довольный своей шуткой, Половкин загоготал, а Вовка даже задрожал весь от обиды и негодования:
– Вы... вы хоть и взрослый, а... куркуль вы, вот кто!
– Что-о?
– прекратил смеяться Половкин.
– Ах ты, шпана бесхвостая! Куда драпать будешь, если собаку натравлю?
Вовка отбежал на всякий случай подальше, но совсем уходить не собирался. Стискивая кулаки, он досмотрел это злодейское купание до конца и твердо решил отомстить Половкину.
А вечером рассказал обо всем Саньке. Тот, долго не раздумывая, предложил:
– Надо отравить криницу. Собака попьет и сдохнет.
– Как отравить?
– А хлорофосом. У нас дома есть - для колорадских жуков покупали.
– Нет, это не подойдет. А вдруг кто-нибудь еще попить захочет?
– Да, и то правда, - согласился Харлан.
Они долго советовались, но не придумали ничего другого, как побить Половкину окна. Тот сразу же догадался, чьих это рук дело, и на второй день явился в школу.
* * *
Когда Вовка выскочил из директорского кабинета, Юрий Михайлович хотел было остановить его, но Степан Петрович сказал:
– Не надо. Сейчас он все равно ничего не поймет. Пусть успокоится, потом и поговорите.
Вечером, отчитав уроки и поделав еще кое-какие срочные дела, классный руководитель отправился к Калашникам домой. Не застав там никого, решил посоветоваться с Харланом, который жил неподалеку,
– Где они могут быть?
– Не знаю. Дед, наверное, пошел к Семеновичу - друг у него такой есть, - а может, и в город поехал.
– А Вовка?
– Не знаю...
Санька отвел взгляд в сторону, и Юрий Михайлович понял, что тот, конечно, темнит. Знает он все, да выдавать друга не хочет.
– Понимаешь, какое тут дело?
– негромко произнес учитель.
– Из школы Вовка ушел в таком состоянии, что мне надо обязательно с ним поговорить. Так что ты уж помоги, пожалуйста.
– А в спецшколу Вовку не отправят?
– Отправят, если я его не найду и не поговорю.
– Та поискать, конечно, можно, - все еще раздумывая, ответил Санька.
– Может, в балке где-нибудь...
– Ну вот давай и пойдем туда.
Санька потоптался еще немного, потом решительно махнул рукой:
– Ладно. Пойдемте.
Никого другого Санька бы не повел в балку, где, опасаясь Галины Степановны с ее спецшколой, прятался в курене Вовка Калашник. Однако Юрию Михайловичу хлопцы доверяли. Был он учитель молодой и веселый, нотаций читать не любил, а главное - он понимал ребячью натуру и ему всегда можно было что-нибудь доказать.
Когда миновали дубки и вошли в акации, Санька немного замедлил шаги, а потом и вовсе остановился.
– Юрий Михайлович, вы, наверное, здесь посидите, а дальше я уже сам...
– Понятно, - улыбнулся учитель и, примостившись на поваленном дереве, начал ждать.
Солнце уже почти ушло за горизонт и с низов потянуло сыростью. Неизвестно откуда появилась запоздалая ворона и, грузно махнув крыльями, опустилась на соседней акации. Со стороны совхозных стогов профурчала стайка куропаток, и снова стало тихо.
Минут через десять послышались голоса, и на тропинке показались хлопцы. Калашник шел, опустив голову и засунув руки в карманы, а Харлан что-то рассказывал ему жестикулируя. Когда подошли, Вовка спросил: