Чтение онлайн

– Мы думали об этом, но Хайби уверен: никто из чернокожих на него зуба не имеет. – Лепски пожал плечами. – В общем, мы над этим работаем. – Он вышвырнул сигарету и спросил:

– Ну а ты, Барт? Хорошо провел отпуск?

– Недурно. У Моей девушки есть какой-то богатый хиппи, и он одолжил ей свою яхту. Представляешь, задаром!

Том кисло улыбнулся:

– Умеешь ты завлекать женщин. – Он немного подумал, потом снова заговорил:

– А ты слышал про второго мальчика-индейца? Того, что столкнули в воду?

Я изобразил удивленную озабоченность:

– Меня ведь здесь не было. А что, еще один мальчик-индеец погиб?

– Ну да. Брат Томми Осцеолы, Джимбо. Помнишь? Этого Томми убили вместе с Питом.

– И что случилось?

– Его стукнули по голове и бросили в море. Никто ничего не видел. – Лепски задумчиво смотрел на меня. – Что-то тут неладное происходит, Барт. После того как Колдвэлл поднял панику насчет этого Поффери, у нас уже три явных убийства и одно подозреваемое. Я вот думаю, не Поффери ли тут руку приложил? Но с другой стороны, зачем этому проклятому итальянскому террористу понадобилось убивать старого пропойцу, двух мальчишек-индейцев да еще и Пенни Хайби?

– Да уж, у тебя проблемы, ничего не скажешь! – Я взглянул на часы. – Мне пора, Том, И знаешь куда? Снова заступаю на “вахту” у Хершенхаймера. Подвезти тебя?

– У меня здесь автомобиль. – Лепски вылез из машины. – У Хершенхаймера, говоришь? А что, этому старому зануде все еще нужна охрана?

– А как же! Премилый дурачок!

– Ну пока, Барт. Если у тебя появятся какие-то идеи насчет всего этого, сообщи. Нам нужна помощь. – И он пошел туда, где оставил машину.

Я вытер платком лицо. Мне незачем было напоминать себе: предупреди я Колдвэлла, где скрывается Поффери, – и четыре человека остались бы живы, зато, промолчав, я получил пятьдесят тысяч долларов. От этой мысли я содрогнулся и тут же подумал, что, продолжая молчать, я имею великолепные шансы получить миллион.

"Барт, дружище, – сказал я себе, – сейчас не время совершенствовать собственную совесть. Начав думать о других, не получишь миллиона. Вспомни, что говорил твой отец: “Слово – серебро, а молчание – золото”. Так что, Барт, будь поумнее, не глупи”.

Я завел двигатель, уехал прочь, оставив позади запах похоронных цветов, и направился прямо в Парадиз-Ларго.

У сторожевой будки меня приветствовал О'Флаэрти.

– Значит, это ты сюда назначен? – усмехнулся он. – Меня предупредили, что приедет сыщик от Парнэлла. Господи! Как ты схлопотал такое шикарное назначение?

– Сам не знаю. Как мне найти дом этого старого психа?

– Он как раз напротив резиденции мистера Хэмела. – Майк наклонился к самому окну машины. – Знаешь, мне жалко миссис Хэмел. Ее лучшая подруга погибла в автомобильной катастрофе. Миссис Хэмел только что вернулась с похорон, выглядит ужасно. К ней вызвали доктора Хирша. Он приехал минут пять назад. Мне нравится эта леди. Она славная.

– Да, – отозвался я и подумал, как бы Майк отреагировал, если бы я рассказал ему, кто такая Нэнси на самом деле. – Мне надо ехать, Майк, я не хочу опаздывать.

– Ясно. – Он поднял шлагбаум, я проехал под ним и двинулся к дому Хэмела. Прямо напротив я увидел высокие ворота, позвонил, и ворота распахнулись.

Карл Смит, один из телохранителей, с которым я познакомился в прошлом году, когда тут работал, пожал мне руку.

– Рад тебя видеть, Барт, – сказал Карл, высокий моложавый веснушчатый блондин, и широко улыбнулся. – Я так и надеялся, что пришлют тебя.

– Как старый зануда?

– Как всегда. Никаких беспокойств не причиняет. Ты уже ел?

– Держал пари, что позавтракаю у вас.

– И выиграл. Ленч будет минут через десять.

– Джервис по-прежнему здесь?

– Да уж не сомневайся. И шеф-повар, как всегда, на высоте.

Оставив машину в тени под деревьями, мы пошли к дому, выстроенному в стиле загородного коттеджа. За ним возвышался дом хозяина. Огромный – в нем, наверно, было не меньше шестнадцати спален.

– Мы работаем здесь. – Карл показал на коттедж. – Проблем никаких. Просто сидим целыми днями и развлекаемся. Ведь в Ларго никто без разрешения не пройдет. Старик этого не понимает. Иначе нас давно бы рассчитали. Ясное дело, никто ему разъяснять не собирается, – рассмеялся он. – Твое дежурство, Барт, с полудня до полуночи, а в следующий раз с полуночи до полудня. Идет?

– Меня устраивает.

Мы вошли в дом. Внизу была одна большая комната, наверху – две спальни и ванная. В гостиной стояли удобные кресла, стол и телевизор.

– Одного не хватает – бара, – заметил я, оглядевшись.

Карл подмигнул, подошел к письменному столу и достал из ящика бутылку шотландского виски. Потом открыл шкаф, в котором оказался маленький холодильник.

– Приходится самим о себе заботиться, Барт, – сказал он. – Хочешь выпить?

Пока он наливал, я подошел к окну и увидел закрытые ворота. За ними виднелась крыша Хэмела. У входа в резиденцию Хершенхаймера росло высокое развесистое дерево. Я подумал, что, если забраться на него, можно заглянуть в сад и в дом Хэмела.

Обернувшись, я взял стакан, который протягивал мне Карл.

"Да, – сказал я себе, – карты и впрямь легли хорошо!”

Как только мы расправились с роскошным завтраком, Карл уехал. Я поудобнее устроился под деревьями, откуда были видны дом и въездные ворота. Из головы у меня не выходил Хэмел. Теперь его книга закончена, а по словам Палмера, когда она будет издана, Хэмел должен получить одиннадцать миллионов, а то и больше. Так что, когда я заброшу свою наживку, у него не будет причин жаловаться на безденежье. И я стал обдумывать, когда эту наживку лучше бросать. Нэнси слегла. Наверно, сейчас не время подступаться к Хэмелу, наверно, лучше подождать. В глубине души я понимал, что обманываю себя. Не потому я склонялся подождать, что у Хэмела нездорова жена, а потому, что мне не улыбалось на него давить. Хэмел не из тех, на кого давят. Он крепкий орешек. Вполне может послать меня к черту или, что еще хуже, вызвать полицию, а то и вообще выкинуть что-нибудь непредсказуемое. У меня было тревожное предчувствие, что он не клюнет на шантаж.

Потом мои мысли переключились на Берту, и я поморщился. Напрасно я ей все рассказал. Теперь, почуяв запах миллиона долларов, она будет грызть меня, пока я не закину крючок.

А затем я погрузился в свою любимую мечту, яркую, как цветное кино, – мечту о том, что будет, когда я стану обладателем миллиона. Я поклялся себе, что на этот раз, когда заполучу деньги, не стану тратить их как безумный, а буду, словно скряга, трястись над каждым долларом. Куплю акции, чтобы обеспечить себе старость, и буду жить на дивиденды. Но хоть я и давал эти клятвы, я прекрасно знал, что миллион растает так же быстро, как растаяли те пятьдесят тысяч, которые я получил от Диаса. Деньги у меня в руках не задерживаются.