Баламут
Шрифт:
Само собой, это обдумывалось на втором слое сознания, а на первом я отвечал на вопросы, шутил и вовсю уминал гренки. Ибо отсутствием аппетита Шахова не страдала, и они заканчивались намного быстрее, чем хотелось бы. Увы, стоило расправиться с последней, честно поделив ее пополам, допить чай и, помогая друг другу, убрать со стола, как разбитная девчушка Лара вдруг превратилась в Ларису Яковлевну, мрачно вздохнул и заявила, что ей пора.
— Я провожу до машины… — сказал я, понимая, что это ее порадует. — А потом прогуляюсь до ближайшего круглосуточного магазина и накуплю продуктов.
Женщина подхватила меня под локоток и утащила в кабинет. Там влезла в массивный артефактный сейф, фонящий безумным сочетанием плетений, достала четыре ключ-карты и вручила мне:
— Твой комплект. Первая от квартиры, а остальные — от машин. Далее, номер рабочего комма я тебе уже скинула, с билетами решу после того, как выясню, обломится мне отпуск прямо сегодня, или нет, а…
— Лар, я тебя дождусь! — твердо пообещал я, как-то догадавшись, что ее беспокоит.
— Разумом понимаю, а сердце не на месте… — призналась она, захлопнула сейф и умчалась собираться…
…В отпуск ее не отпустили. Насколько я понял, из-за того, что в пятницу во дворце должно было пройти сразу несколько официальных мероприятий, на каждом из которых требовалось присутствие Императрицы. Впрочем, государыня дала слово, что отпустит Шахову «хоть к черту на рога» в субботу утром «аж» до следующего четверга. Кроме того, выпытав из «влюбленной женщины» кое-какие подробности «начинающегося романа», вошла в ее положение и разрешила отлучиться, дабы посадить «объект воздыханий» в самолет.
Последняя фраза оказалась отнюдь не красивым словесным оборотом: вместо того, чтобы выяснять, есть ли в продаже билеты, Язва еще по дороге связалась с руководством аэропорта, выяснила, в какое время вылетает ближайший рейс на Сочи, и заехала на территорию через служебные ворота. А там сделала еще один звонок, припарковала «Молнию» возле одного из переходных рукавов, подняла меня в салон «Стерха-600», минуя досмотр «и все такое», и сдала на руки стюардессам с наказом «любить и жаловать»! Потом, конечно же, обняла, чуть не переломав ребра, на несколько секунд прижалась лбом к моему лбу, сообщила, что суббота наступит очень скоро, и унеслась. А меня начали «любить и жаловать». В смысле, посадили в кресло бортпроводника, вручили бокал со свежевыжатым апельсиновым соком и веселили весь перелет, рассказывая байки из жизни пилотов и их верных помощниц. В результате в сочинском аэропорту я оказался очень неплохом настроении, а когда без каких-либо проволочек получил забронированную «Авантюру», решил, что добавить положительных эмоций надо и Ларисе Яковлевне. Поэтому отснял небольшой видеоролик с этой машиной в главной роли и приложил к нему сообщение из четырех слов:
«Мы тебя уже заждались…»
Ответ не заставил себя ждать и очередной раз заставил задуматься о том, что творилось в душе этой женщины с момента пропажи без вести моей матушки и до ее «чудесного воскрешения»:
«СПАСИБО!!!»
Да, эти мысли опять вернули меня в недавнее прошлое, к Татьяне, тоже отличавшейся невероятной цельностью характера и не умевшей «дружить или любить наполовину», но этот взгляд назад принес не столько душевную боль, сколько светлую грусть.
В общем, я отправил Шаховой фразу, наверняка понравившуюся бы Свайке — «ВСЕГДА пожалуйста…» — завел движок, вбил в навигатор адрес арендованного домика, осторожно тронул с места невероятно мощное купе, до управления которым однозначно не дорос, и положился на электронного помощника. А через пару минут, выехав на оперативный простор, опустил боковое стекло, задохнулся от жаркого летнего воздуха, пахнущего морем, и… пришел к выводу, что не мешает прикупить солнечные очки, ибо без них приходится щуриться.
Это желание не давало мне покоя всю дорогу до центра одного из самых больших курортных городов Империи. Ведь эти самые очки имелись у всех встречных и поперечных, мозолили глаза с витрин крупных торговых центров и мелких магазинчиков, насмешливо поглядывали с уличных лотков и нагло щурились с рекламных щитов. Вот я и не выдержал — подкатил к ближайшему развалу, рядом с которым стояло несколько стоек со столь необходимыми аксессуарами, выбрался из машины и… попался на глаза двум дочерна загорелым, усатым и пузатым городовым. Правда, на их первый окрик не отреагировал, так как не ожидал, что кому-то придет в голову окликать меня настолько по-хамски:
— Эй, пацан, а ну подь сюды!
Вторая фраза прозвучала еще грубее и пробудила во мне любопытство:
— Але, ты че, оглох?! Живо развернулся, засветил морду и предъявил идентификатор!
Если бы не чернявая продавщица, заметившая мой интерес к ее товару и пулей выскочившая из-под навеса, я бы наверняка посмотрел на того, кто так разоряется. Но в тот момент меня интересовали очки, поэтому потенциальная помощница удостоилась вежливой улыбки, а через мгновение стало поздно: резкий рывок за плечо вынудил меня автоматически подшагнуть назад с одновременным приседом и уходом во вращение, перехватить запястье хама, позволившего себе настолько неуважительное действие, согнуть придурка в три погибели и замереть при виде белой форменной рубашки с погонами!
А полицейский, оказавшийся в захвате, как-то странно охнул и, даже не попытавшись вырваться, сорвался на визг:
— Армэн, визивай падкрэплэниэ — эво аура смэрдит Смэртью!!!
Захват разжался сам собой, и я, вывесив перед собой голограмму первой странички личного идентификатора, ткнул пальцем в нужную строчку:
— Господа полицейские, я прилетел в Сочи из Савватеевки, городка, расположенного рядом с девятым фортом Стены, а остаточные эманации Смерти заработал во время рейдов в Багряною Зону.
— Разберемся. В отделении… — без ярко выраженного акцента заявил напарник «моего» блюстителя порядка, но голограмму изучил. И… расплылся в предвкушающей улыбке: — Рейды, говоришь?
— Они самые… — подтвердил я, заметил, каким хищным взглядом этот урод оглядел подарок Свайки, и озверел: — Кстати, с какого перепугу вы мне тыкаете?!
Этот вопрос был проигнорирован: «не мой» радостно сообщил «моему», что я — «мальчик» девяносто пятого года рождения!
— Ага, в шэстнадцать лэт ходит в рэйды! — хохотнул оклемавшийся хам и «облизал» взглядом «Авантюру», что тоже не добавило мне настроения. — В обшэм, забираэм. Вмэстэ с машиной. В нэй два мэста, я повэду, а ты с арэстованным нэ влэзеш, значит, пойдэш пэшком…