Азалия
Шрифт:
Давид. Кто, она?
Леа. Но… Лиззи Темпл, милый!
Давид (на минуту он теряет дар речи; задыхаясь).Ты… ты знакома с Лиззи Темпл?
Леа. Более чем, представь себе!.. Она спит в моей кровати и купается в моей ванне!
Давид. Что-что?
Леа. Ее квартира отделана по моему дизайну!
Ошеломление Давида, окончательно утратившего дар речи.
Ты не знал, что был ее «мыльным пузырем»?
Давид. Ее… чем?
Леа. Ее дозой кислорода, надо понимать. (Пародируя жеманную кинозвезду.)«Главное, хорошенько закруглите линии кровати – мой мыльный пузырь это обожает! Кумира моих ночей страшно возбуждают овальные ванны, «полные неги», как он выражается». Интересно знать, как она будет дышать теперь, после того как вы с ней порвали?
Давид (беспокойство его граничит с ужасом).И… ты с ней встречаешься?
Леа. Часто!.. Кстати, на будущей неделе мы вместе обедаем!.. Вот было бы забавно, если бы ты меня сопровождал!
Давид. Что?!
Леа. Ну да!.. Так или иначе, разговор зайдет о тебе!.. Лучше уж пусть это будет в твоем присутствии!
Давид. Боже упаси!.. Я запрещаю тебе упоминать при ней мое имя!
Леа. Ты мне запрещаешь?
Давид. Немножко чувства стыдливости не помешает, а?
Леа. Стыдливость – значит самоцензура, а я этого не выношу.
И не терплю задаваться вопросом, а что их держит вместе кроме постели!
Давид в замешательстве от этой грубой вспышки Леа, которая останавливает на нем свой пристальный взгляд. Пауза.
Давид. К чему ты клонишь?
Леа. К постели, к чему же еще! Но только нам предстоит еще заполнить этот вечер, прежде чем улечься… поэтому мы и ведем беседу!
Давид. Разве мы не могли бы найти темы более… словом, менее…
Леа. Мы могли бы также смотреть телевизор. Сегодня показывают матч Франция – Шотландия!
Давид (хватаясь за эту мысль).Ну конечно, милая, если тебя интересует регби…
Леа. Нет!
Давид. Жаль!
Леа. Не лишай себя удовольствия!.. Каждому – свое! Ты – ты смотришь телевизор, а я пытаюсь понять!
Давид. Понять что?
Леа. Что ты делаешь в моей жизни?!
Давид (негодующе).Что я!..
Смотря друг на друга. Пауза.
Леа. Что ты делаешь в моей жизни?
Давид. Разреши тебе напомнить, что седьмого будущего месяца мы сочетаемся браком.
Леа озадачена. Она подходит к Давиду и смотрит на него испытующим взглядом, явно пытаясь поймать его на лжи.
Леа. Тебе и вправду так важно, чтобы я в это поверила?
Давид. Что за вопрос!
Леа. А ты подумай, Давид.
Давид. Уже подумал! Седьмого будущего месяца!
Пауза. Их взгляды встречаются.
Леа. Ты даже не представляешь себе, в какую ловушку попал.
Давид. Не понимаю.
Леа (делая ударение на словах).Седьмого будущего месяца мы сочетаемся браком, Давид?
Давид. Это самое я тебе и сказал! (Отходит от нее. Достает из кармана футляр.)Леа!
Леа оборачивается. Он протягивает ей футляр.
Леа. Что это?… (Приятно удивленная, она приближается, берет футляр, открывает и не спеша вынимает бриллиантовое кольцо. От изумления она не в состоянии дышать.)Но… в конце концов, Давид…
Давид. Так полагается, а?
Леа. Но это… это…
Давид. Бриллиант!
Надевает ей кольцо на палец. Она ошеломлена. Ее взгляд переходит с кольца на Давида.
Леа (сама отвечая на вопрос, который не решается ему задать).Знаешь… мои висячие мосты через реку Конго… Я только что получил аванс!
Смотрят друг на друга. Она таращит глаза на кольцо, уверенная, что видит сон.
Сцена погружается в темноту.
Сцена вторая
Как и во второй картине первого действия, дверь распахивается в темноте. На улице светло. На пороге силуэт мужчины – на сей раз это Давид. Он идет к окнам раздвинуть двойные шторы. Сцену заливает дневной свет. Уходя за рогаликами, Давид набросил плащ прямо на пижаму. Он подходит к столу и кладет на него пакет. Столуже накрыт для завтрака. Кофейник подключен к сети. Убедившись, что все в порядке, Давид идет к лестнице и, поднимаясь по ступенькам, трубит побудку – как в первом действии это делал Матье – приставив большой палец к губам. Когда Давид поднялся на несколько ступенек, на пороге двери, ведущей в ванную, появился Матье. Он в рубашке и бреется электробритвой.
Матье. Эй!
Давид оборачивается к Матье.
Давид. Что ты здесь делаешь?
Матье. Танцую!
Давид. Какой умный ответ!
Матье. По вопросу и ответ!
Давид. А ты не мог побриться дома?
Матье. У меня перегорела бритва!
Давид (возмущенно).Значит, ты бреешься моей?!
Матье. О да!.. если только ты еще будешь здесь…
Давид. Ну знаешь!
Продолжая бриться, Матье подходит к столу. Он выключает бритву и начинает перебирать рогалики.
Матье (о рогаликах).Ты брал их в морге?
Давид. Что-что?
Матье. Судя по тому, какие они твердые, смерть застала их в пять утра!
Давид. Послушай, парень…
Матье. Есть три выпечки: в пять утра, шесть пятнадцать и семь тридцать! (Указывая на рогалики.)Тебе сбагрили остатки пятичасовой, папаша!
Давид. Ну и…
Матье. А сейчас без десяти девять.
Давид. Но сегодня суббота!
Матье. Ну и что?
Давид. Можно и поваляться, знаешь?