Аве, Цезарь
Шрифт:
Детектив двигался осторожно, вытянув руки вперед, и у него мелькнула мысль, что повстречай он сейчас Тарантуса, тот навряд ли возобновил бы агитацию за его вступление в королевское общество «Слепое счастье», ибо сейчас Крус походил на настоящего, а не на мнимого слепца…
Наконец он свернул налево и увидел в конце тупика приоткрытую дверь, сквозь которую просачивалась полоска света.
Крус приблизился к ней и остановился в ожидании дальнейших инструкций. Но бархатный голосок невидимого гида молчал. Воспитанный в лучшем детском приюте Гурарры, Крус предупредительно кашлянул и, выждав несколько мгновений, осторожно толкнул дверь.
Он оказался в просторном зале с высоким сводчатым потолком, с которого налитыми оранжевым соком гроздями свисали три люстры. У противоположной стены на фоне огромного гобелена, изображавшего битву падших ангелов с землянами, на высоком старомодном ложе под балдахином возлежал Син-син. У его изголовья стояло несколько человек в белых халатах, выжидательно глядя на Круса.
Детектив продолжал стоять у дверей, тщательно осматривая помещение, скорее напоминавшее музей, чем резиденцию процветающего режиссера. Легкий шорох за спиной заставил его обернуться: дверь, возле которой он только что стоял, исчезла!
Крус провел по стене рукой, но не обнаружил ни малейших следов дверного проема. Он нервно усмехнулся: как любой уважающий себя детектив, Крус не любил попадать в мышеловки, а если судьба и бросала его в одну из них, то, как правило, мышеловка надолго выходила из строя…
— Как я рад, что вы пришли, коллега! — услышал он голос Син-сина.
Приподнявшись на локтях, режиссер делал ему знаки рукой:
— Прошу вас, не стесняйтесь и не обращайте внимания на мой вид — небольшое переутомление, и только!
Крус неторопливо направился через залу.
— Господа, — обратился режиссер к белым халатам, — прошу вас, оставьте нас наедине с господином Крусом.
Коротко посовещавшись, те с достоинством раскланялись и двинулись навстречу Крусу. Трое были ему незнакомы, четвертым оказался Абабас!
«Неужели шеф в последний момент передумал и опередил меня, послав сюда своего помощника? — размышлял Крус, кивая приветливо ухмыляющемуся Абабасу. — Нет, тут что-то другое…»
Крус оглянулся, чтобы увидеть, как они выйдут из залы. То, что он увидел, подтвердило его подозрения. Трое приблизились к стенке и замерли, поджидая Абабаса. Тот не спеша подошел и принялся беспорядочно шарить руками по стене, подражая Крусу.
— Абабас, прекратите дурачиться! — раздраженно крикнул Син-син.
Ухмылка слетела с лица Абабаса, стена бесшумно раздвинулась, и все четверо исчезли в образовавшемся проеме.
«Итак, Абабас здесь свой человек, слуга двух господ! Вот только кому он служит верой и правдой, а кому изменяет и лжет?…»
— Присаживайтесь, коллега, — Син-син указал на старинное кресло рядом с кроватью. — Хотите выпить?
— При исполнении служебных обязанностей я воздерживаюсь от возлияний.
— Разве вы все еще при исполнении? Я собственными глазами видел, как вы отдали свой жетон Фоббсу, и собственными ушами слышал, что вы сказали при этом!
— Ну, скажем, не собственными, а глазами и ушами телекамеры, — сухо поправил Крус. — Я отдал жетон, но не честь и профессиональное достоинство сыщика, которые не позволяют мне бросить незавершенное дело.
— Ну и отлично! — воскликнул режиссер.
Син-син находился в крайней степени возбуждения: его руки метались поверх одеяла, глаза лихорадочно блестели, он дышал тяжело, прерывисто, как после долгого, изматывающего марафона.
— Поздравляю вас, коллега, вы блестяще завершили свой девятый, я подчеркиваю этот порядковый номер, крестовый поход!
И режиссер протянул детективу ладонь.
Хотя Крус и получил воспитание, достаточное для того, чтобы знать, как поступить с протянутой рукой, сейчас он пребывал в некотором замешательстве. За время многолетней службы ему ни разу не приходилось пожимать руку человека, которого он только что поймал с поличным…
Ладонь Син-сина повисла в воздухе, затем резко упала на одеяло и принялась его судорожно комкать:
— Дорогой Крус, я понимаю вас, вероятно, не каждый день преступники хотят пожать вам руку за то, что вы их разоблачили! Однако вы забываете, что одновременно я являюсь, так сказать, и вашим коллегой! И рука, которую вы только что отвергли, была рукой вашего соратника по ремеслу!
Заметив на лице Круса кривую усмешку, Син-син повысил голос:
— Не удивляйтесь, что я называю вас коллегой! Жанр искусства, которому я посвятил все эти годы — многосерийный теледетектив, — выработал у меня соответствующие навыки. И если завтра «Камера обскура» вышвырнет меня за ворота, я уверен, что смогу заработать себе на жизнь, став, скажем, одним из «пай-мальчиков» Фоббса. Как вы думаете, он возьмет меня на работу?
— Разве что палачом.
— Не спешите с выводами, Крус! — весело воскликнул режиссер и, повернувшись на бок, стал шарить под подушками.
«Никак мне предстоит увидеть еще один пистолет системы „чао“, а может, и услышать его негромкий хлопок? — думал детектив, наблюдая за возней режиссера. — Маловероятно, что ему взбредет в голову стрелять в меня, но, с другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов не совсем вменяемое состояние, в коем он пребывает…»
Крус уже стал жалеть, что не захватил с собой шестизарядный «сервус», но в это время Син-син радостно объявил:
— Нашел! Прошу вас.
И он протянул Крусу пухлый альбом, обтянутый оранжевым бархатом. На обложке был вытеснен геральдический щит со знакомым вензелем «АВЦ».
Открыв альбом, Крус увидел титульный лист, отпечатанный типографским способом:
В левом верхнем углу стояла размашистая резолюция: «БЫТЬ ПО СЕМУ! ЦЕЗАРЬ».
— Откройте восьмую страницу и прочтите второй абзац снизу! — потребовал режиссер. — Вслух, пожалуйста!
Крус отыскал нужное место и вполголоса прочел: