Чтение онлайн

Наша беседа была прервана окриками Агаты и Леночки, которых Хриплый отрядил следить за округой из окна верхнего этажа обыскиваемой нами «каланчи». Забросив поиски и споры, мы дружно кинулись на наблюдательный пост.

Женщин взбудоражил светопланер, что подлетел к чертогам Чича и завис возле них, пока мы околачивались внизу. На палубе светопланера находились хозяин оккупированной нами цитадели и два блюстителя. Трудно сказать, были гвардейцы теми самыми неудачниками, каким мне посчастливилось надрать задницы, или карлик уже слетал в блюстительские казармы за новой стражей. Но посредник являлся Чичем, это однозначно. Кто еще, кроме него, затрясся бы от злобы и затопал ногами при виде хозяйничающих в этих стенах самозванцев.

Горбатый коротышка припарковал светопланер прямо к окну, возле которого дружной семейкой столпились мы – шатуны – и наш «дальний родственник» Рип. Подоконников и стекол, как и перил, Концептор в Ядре не воссоздавал, и нас с врагами не разделяло даже мало-мальской преграды… Как нам казалось. Но не все было так просто. Для чемпиона и блюстителей переступить незримую границу и взять у нас реванш было столь же нереально, как нам – управлять их парадоксальной техникой: элементарной и мудреной одновременно.

Мы присвоили себе чужую собственность, и вернуть ее обратно владельцу мог лишь Держатель. Мы знали это не хуже чемпионов, но все равно ощущали себя крайне неуютно, стоя лицом к лицу с готовыми растерзать нас врагами. При желании я мог бы сейчас навешать им оплеух, а они не сумели бы с меня и соринку стряхнуть. Разве только изловили бы за руку и выдернули из окна; так сказать, за ушко да на солнышко. Поэтому я не осмелился на такую дерзость, хотя руки так и чесались похулиганить, а язык – наговорить карлику в ответ всяких гадостей. Никто из нас не поддался подобным низменным позывам, даже прожженный «матерщинник и крамольник» Хриплый. В данный момент мы начинали нашу дипломатическую игру, где брань и насилие категорически исключались.

– Шатун, Несущий Свет! Рип! – разъяренной мартышкой заверещал посредник, едва заметив подошедших к окну меня и адаптера. На сей раз Чич начинал беседу далеко не с такой дружественной ноты, как во время прежней нашей встречи. – Вы?! В моих чертогах?! Да как посмели! Катапультирую! Загашу! Бессрочно!..

– Угомонись, Чич. – Рип был сейчас просто сама невозмутимость. Натуральный безликий сфинкс о двух ногах. – Чем меньше будешь орать, тем больше для нас обоих выйдет пользы. Ты сам виноват во всем, что получилось. Я ведь по-хорошему просил: сведи меня и моих товарищей с Держателем. Но нет, вместо этого ты решил отдать нас его подручным!

– Это заговор! – заявил посредник, ткнув в меня и адаптера уродливым пальцем. – Не Светозарный Шатун освободил Рипа, а Рип впустил Светозарного Шатуна в Ядро! Приказываю вам, мерзкие поборники дисгармонии, сейчас же покинуть мои чертоги и сдаться блюстителям!

– Ты уже доложил Пупу о нашем появлении? – осведомился адаптер, не став тратить время и разубеждать Чича в том, что его версия событий, мягко говоря, расходится с истиной. Переубедить посредника было столь же тяжко, как вести теологическую дискуссию с религиозной кликушей.

– Я немедленно сделаю это! – выкрикнул карлик, потрясая кулаками. – И не надейтесь, что стены моих чертогов защитят вас от гнева Держателя!

– Давно бы так. И, прошу тебя, поторопись, – напутствовал его Рип. – У нас тоже нет желания долго торчать в твоей мрачной дыре.

Насчет «мрачной дыры» адаптер, разумеется, сгустил краски – это теплое, озаренное лучами Источника местечко нам определенно понравилось. Просто в мире Света слова «мрачный» и «омерзительный» являлись синонимами, и для чемпиона было крайне обидно получить такой нелестный отзыв о своем доме. Но мы не задавались целью оскорбить посредника – таким образом мы лишь подстегивали его, дабы он был чуточку порасторопнее.

Я не спускал глаз с блюстителей, надеясь перехватить их ненавидящие взгляды. Но мордовороты переминались с ноги на ногу в шаге от злейших врагов своего господина и даже бровью не вели. Отколошмать тогда не я гвардейцев, а они меня, сомнительно, чтобы Лингвист взирал сейчас на обидчиков с равнодушием сытого удава. Или это все-таки не мои старые знакомые, а другие блюстители? Нет, не похоже: вон у одного доспехи пулями слегка помяты… Повезло мне при прошлой встрече с этими парнями, что там говорить. Полагаю, они хорошо усвоили урок, и больше нам рассчитывать на такое везение не следовало.

Светопланер разъяренного Чича скрылся с глаз так быстро, что я и моргнуть не успел. Посредник воспользовался советом Рипа и рванул в чертоги Держателя на всех парах. Трудно было привыкнуть к таким перепадам темпа здешней жизни. Видимо, он зависел от уклада и, если можно так выразиться, генетической памяти чемпионов. Они так долго добирались сквозь Вселенную к Источнику, что, кажется, за это время возненавидели всеми фибрами своей души любое движение. Обитатели Ядра проводили досуг, плескаясь в световых купальнях, а если им предстояло куда-то перемещаться, светопланеры и распределительные узлы помогали им преодолевать огромные расстояния в кратчайший срок. Процесс перемещения являлся для чемпионов неотъемлемой частью их рутинной службы и не доставлял никакого удовольствия. Поэтому неудивительно, что Держатель ввел в напичканный ограничениями Трудный Мир такое условие, как «Движение – это жизнь». Чемпионы изгалялись над нами – подопытными шатунами – всеми мыслимыми и немыслимыми способами, а мы не только жили себе и не тужили, так еще и продолжали любить свою неуютную отчизну. Я был уверен, что, задумывая нашу экспериментальную Проекцию, Пуп понятия не имел, какие в итоге получит результаты.

– Ну, теперь готовьтесь, – изрек Рип, скрестив руки на груди. Говорил он это с усталым спокойствием узника, которому после долгих мытарств в камере смертников наконец-то объявили точную дату казни. – Сейчас начнется… И если все мы с вами в итоге окажемся в утробе гасителя, не держите на меня зла. Помните: Рип сделал все, что в его силах.

– Что-то ты рановато стушевался, мужик, – укорил его Хриплый. – Выше нос… или через какую дырку ты там сморкаешься? То, что мы принимали за укусы муравьев, ерзая голыми задницами по этому вселенскому муравейнику, были пока лишь уколы сосновых иголок. Но разве я не догадывался, что меня ждет, плюхаясь мягким местом на это муравьиное гнездо? Так что давай покажем вашему Держателю, кто здесь, мать его, настоящие чемпионы! Пускай теперь знает наших, «землян»!..

Замечание Охрипыча насчет разворошенного муравейника оказалось пророческим. Прошел час и двадцать две минуты – я нарочно засек время, чтобы узнать, насколько оперативно отреагирует Пуп на сногсшибательные новости, – и на пирсе, в конце которого находилась «каланча» посредника, стало весьма оживленно.

Когда я увидел, какие силы брошены на наше обуздание, мне подумалось, что сейчас мы с товарищами похожи на чапаевцев из довоенного кинофильма о легендарном комдиве, когда на них по чистому полю шли в атаку стройные колонны колчаковцев. И впрямь наш неунывающий прапорщик чем-то походил на Чапая, а «терминаторша» Агата – на современную Анку-пулеметчицу. (Впрочем, за кого тогда, по логике, следовало принимать меня? За Петьку, что ли?) Вот только, к несчастью, пулемета у нашей «Анки» не было, а Хриплый с туристическим ножом выглядел уже не так авторитетно, как Василий Иваныч – с шашкой.