Аварийная команда
Шрифт:
Плечи Охрипыча безвольно поникли. Это означало, что переговорщик исчерпал все аргументы и даже последний – угроза уничтожения нами Концептора, – не давал гарантии, что мы возьмем контроль над ситуацией.
– Хоть ругайся, хоть флиртуй, все равно в итоге… – Хриплый не договорил, обреченно вздохнул, но потом все же закончил свой пессимистичный каламбур. В три скупые буквы всемирно известного бранного слова прапорщик вложил столько горестных чувств, сколько иной актер вкладывает в целый монолог Гамлета. – Все пропало, шеф! Гипс снимают, клиент уезжает… Что ж, браток, доставай волыну. Юрьевна, шашку, то бишь Концептор, – наголо! Посмотрим, насколько эти гниды действительно дорожат списанными в утиль Вселенными!
– Минутку, Охрипыч, – придержал я товарища. – Ты захватил с собой воду, как собирался?
– Захватить-то захватил, да что толку? – без энтузиазма ответил прапорщик. – Перед смертью не надышишься, перед Гашением не напьешься… Нам бы сейчас не воды, а водки тяпнуть – помянуть Землю-матушку, мир ее праху, да в казематы, эх… А ну постой, браток, что ты сказал?! Едит твою мать! – Скумекав, что к чему, он шлепнул ладонью себя по лбу. – Весь ум из головы повылетал со всеми этими «хертурбациями»! Эй, студент, где бутылка, которую я тебе на берегу доверил? Только не вздумай сказать, что ты ее возле лифта вместе с балластом выбросил! Будешь тогда у меня все Бессрочное Гашение в упоре лежа отжиматься!
– Да вы что, Архип Семенович! – Паша подскочил и взялся трясущимися от волнения руками копаться в сумке. – Здесь ваша бутылка, не трогал я ее… Сейчас-сейчас… Почти нашел… Еще секунду… Вот, блин, неужели посеял?.. Фу, нет, на месте! Держите!
И протянул Хриплому наполненную озерной водой пластиковую «полторашку» из-под минералки.
– Благодарю за службу, рядовой Тумаков! – воспрянул духом Охрипыч, а за ним и остальные. Даже Леночка одарила всех своей очаровательной улыбкой. Пусть далеко не такой лучезарной, как прежде, но вполне способной вселить в нас новую надежду.
– Рад стараться, ваше благородие! – откликнулся выпятивший грудь Паша, который был знаком с историей, но определенно не водил дружбы с современным Уставом Российской армии.
– Тоже мне, нашел «благородие»! – незлобиво буркнул прапорщик и продолжил командование: – Браток – отставить волыну! Юрьевна, скорее дай ему Концептор.
Агата не мешкая взрезала своим холеным ноготком скотч на обувной коробке, открыла ее и вручила мне. Я вытащил армиллу наружу и начал с любопытством следить, какой эффект произведет ее появление на чемпионов.
Однако их взбудоражил вовсе не Концептор, а бутылка Хриплого. Желая провести аналогичный эксперимент, прапорщик выставил «полторашку» на всеобщее обозрение и, отринув дипломатический тон, злорадно поинтересовался:
– Ну, горбатые, а что вы скажете на это?
Да, горбатым явно было, что нам сказать. Их реакция на бутылку со скромной этикеткой минеральной воды оказалась такой же, какую в нашем мире вызвала бы связка тротиловых шашек с привязанным к ней горящим бикфордовым шнуром. Чемпионы в едином порыве вскочили с мест и, выпучив глаза, заметались по террасе. Адаптеры и Феб не стали исключением и отпрянули от аквариума, словно он ударил их током.
– Шатун, Несущий Свет! – ошарашенно произнесла говорящая голова координатора. Немая голова лишь испуганно разинула рот. – Этого не может быть! Неужто сбылось пророчество Безумного Гика?.. – Но, моментально взяв себя в руки, прокричал: – Слушайте меня, чемпионы! Никакой он не Светозарный Шатун! Уверяю вас – это все хитрая провокация Рипа! Но Рип уже на Гашении, и эти шестеро очень скоро туда отправятся! Спокойствие, сейчас вы увидите, что у нас нет причин для паники!
И, выставив перед собой ладонь, направил ее куда-то между террасных колонн…
В ответ Фебу раздался знакомый нам протяжный сдвоенный стон гасителей. Маячившие в отдалении, исполины начали быстро сужать круги и вскоре заслонили собой все видимое с террасы пространство. А затем взялись производить вблизи Юдоли загадочные маневры. Мы могли наблюдать лишь бурые лоснящиеся бока, которые либо двигались, либо ненадолго останавливались для того, чтобы возобновить движение в противоположном направлении. Казалось, будто исполинский удав опутывает башню кольцами, постепенно сжимая их, дабы сначала раздавить Юдоль со всеми ее обитателями, а уже потом заглотить жертву.
Догадка оказалась недалека от истины. Правда, пищей для удава должны были стать лишь мы – приговоренные к Бессрочному Гашению шатуны…
Я, прапорщик и наши товарищи замешкались, наблюдая за воцарившейся на террасе паникой. Ход умышленной нами террористической акции был приостановлен, поскольку поступок Охрипыча произвел эффект, непредсказуемый и для нас. Возникли закономерные сомнения, а стоит ли продолжать начатый эксперимент и не усугубит ли это наше и без того дерьмовое положение…
А пока мы сомневались, в одном из интервалов между террасными колоннами вдруг разверзлась чудовищная беззубая пасть. Вместо зубов ее покрывал сплошной густой ворс из тонких игл. Они устилали не только пасть, но и жерло омерзительной глотки и пульсировали волнами, подобно пшеничному полю в ветреный день. Глотка извергла обрыдлый до тошноты, унылый стон, тоскливее коего, наверное, не было ничего на белом свете. А зев тем временем все расширялся, и вот мы уже видим перед собой лишь бездонный черный провал, настолько огромный, что в него без труда пролетел бы даже авиалайнер.
А затем из бездны вырвался длинный змееподобный язык с присоской на конце, смачно прилепился к стенке аквариума и потянул его в усеянную иглами пасть.
Это, а также истерический визг Леночки, окончательно вывело нас из смятения.
– Лей! – прикрикнул я на прапорщика и подставил ему армиллу.
Надо отдать должное выдержке Охрипыча, он не стал окроплять Концептор из бутылки ходящими ходуном руками и проливать мимо драгоценную энергию Рефлектора. Набрав жидкость в рот, Хриплый прыснул ею на артефакт, после чего осмотрелся, не обнаружил вокруг никаких изменений и поспешно повторил процедуру…