Чтение онлайн

– Я еще не встречал таких, как ты, – восхищенно сказал Борис.

– Каких таких? – с подозрением спросил Кубик.

– Таких героических мужчин!

Кубик открыл дверцу и спрыгнул на мокрую траву.

– Советую тебе все-таки сменить пол, – сказал он напоследок, захлопнул дверцу и, продираясь через кусты, полез в сырую пасмурность леса.

С направлением он сориентировался еще в воздухе, а чтобы запомнить дорогу, выбирал приметные ориентиры – кривое дерево, толстый трухлявый пень, куст, обсыпанный подозрительными красными шариками, – Кубик шарахнулся от него, как от нежити, – огромная яма, заросшая густой травой. Через пять минут он вымок насквозь и перестал обращать внимание на ветки, лившие воду за шиворот, только ежился и упорно считал шаги.

Когда счет перевалил за семьсот, впереди посветлело. Наконец деревья расступились и выпустили его на ту самую поляну. Кубик встряхнулся по-собачьи, спрятался за кустом и осмотрелся. Дом был маленьким, совсем невпечатляющим. Просто какая-то лачуга. «Божество равнодушно к роскоши», – подумал Кубик.

Кроме того, дом был странным. Больше похож на гигантский корявый пень или на груду камней, чем на искусственное сооружение. Окон… кажется, совсем нет. А вот дверных ниш, затененных косыми карнизами, – несколько. По кромке леса он обошел поляну кругом, изучая дом. С виду тот был неприступен, и это немного беспокоило Кубика.

Вдобавок его тревожило исчезновение машины посланца. Спрятать ее в доме было невозможно. Значит, либо он ускользнул, пока Кубик пробирался по лесу, либо здесь скрывается нечто большее, чем просто хижина.

Внимание его привлек участок земли, примыкающий к дому с одной из сторон и явно отличающийся от остальной травяной поверхности поляны. Настолько отличающийся, что Кубик рискнул осмотреть его поближе. Пригибаясь, перебежал через открытое пространство, прижался к стене дома и перевел дыхание. Земля явно была искусственно обработана. Параллельно друг дружке шли несколько узких и длинных земляных полос, немного возвышавшихся над общей поверхностью. На них росла трава – но не такая, как везде. Через равные промежутки торчали пучки, метелки, развесистые листья, мелкие кусты, подпертые палками и увешанные круглыми бурыми штуками. Кубик выдернул одну метелку и удивленно оглядел длинный толстый ярко-оранжевый корень, сужающийся к концу. Потом вытащил из земли пучок листьев и обнаружил, что они растут из малиново-красного шарика. Кубик с отвращением отбросил то и другое и вытер руки об одежду. Трава явно была мутантной. От одной мысли о том, что Божество выращивает мутировавшую траву, Кубика охватил суеверный ужас.

Несколько минут он стоял, вжимаясь в стену дома и размышляя, не поздно ли еще дать задний ход. Но в уме тут же всплыло смертельно бледное лицо Рафа, зажимающего дыру в животе, круглые глаза похищаемой Нивеи, и все встало на свои места. Задний ход невозможен. Только вперед.

Кубик осторожно пошел вдоль стены. Через несколько метров была дверная ниша. Не найдя у двери ручки, Кубик изучил ее по периметру и сообразил, что портал ложный. Изображение двери было вытесано в каменной плите.

Задача усложнялась. Нужно было отыскать настоящую дверь среди почти десятка фальшивых. Кубик двинулся дальше.

Позади было уже три осмотренных декоративных портала, когда за спиной раздалось тихое:

– Не делай резких движений, парень. – И в поясницу угрожающе уперся ствол.

Кубик попытался оглянуться, но ему не дали, с силой ткнув оружием в спину.

– Руки на стену, ноги на ширину плеч, – приказал голос. – Дернешься – убью.

Кубик повиновался. Его быстро и ловко обыскали одной рукой. Вытащили ствол.

– Вы кто? – тоже тихо спросил Кубик.

– Это я тебя должен спрашивать, кто ты такой и какого черта тут шатаешься. Кто тебе позволил поганить мой огород? – прошипел над ухом недовольный голос.

– Что такое огород? – Кубик низко наклонил голову и, сильно скосив глаза, увидел половину лица. Человек был ниже его ростом, толст и с залысинами. Кубик узнал его по описанию, составленному привидением.

– Грядки, на которых растет морковка и редиска, – с непонятной язвительностью ответил посланец и велел: – Иди вперед, парень, и помни о смерти. Руки можешь опустить.

Кубик прошел до угла дома, потом посланец приказал повернуть. Еще через несколько метров он остановил Кубика и насмешливо сказал:

– Заходи, гостем будешь.

Кубик оглянулся. Позади, там где десять секунд назад была ровная стена, теперь открылся проход. Кубик замер в нерешительности, посланец снова больно ударил его стволом в спину.

Внутри было полутемно, Кубик почти не различал обстановку дома. Понял только, что по стенам стоит какая-то мебель – и все.

– Топай, чего оглядываешься. Тебе здесь не жить.

– А кто здесь живет? – поинтересовался Кубик, топая.

– А вот это не твое дело. Теперь направо.

– Значит, я угадал.

– Что ты там угадал?

– Здесь живет Божество.

– Стой. – Посланец обошел его кругом, пошарил рукой на стене. Это был лифт. Распахнулись створки, и из кабины в темный коридор хлынул свет. Посланец внимательно посмотрел в лицо Кубику. – Повтори, что ты сказал.

– Здесь живет Божество.

Ответом ему было легкое замешательство толстяка. Утвердительным ответом.

– Твоя рожа мне знакома, парень, – наконец произнес посланец и жестом велел войти в лифт.

Кнопок на панели управления было всего несколько. Толстяк нажал на самую нижнюю. Лифт, тихо задрожав, начал опускаться. Кубик испытал неприятное ощущение – дом, как отражение в воде, уходил вниз, зарываясь в землю, и казалось, будто это огромный могильник, в котором хоронят заживо.

– Точно. Я тебя видел там, в вашем долбаном Центре. – Посланец упер ствол пистолета Кубику в подбородок. – Выследил, значит, молокосос. Ну-ну.

– Я вас не боюсь, – сказал Кубик.

– Я разве страшный? – наигранно удивился посланец. Лифт остановился, и они вышли. – Но ты же пришел не ко мне в гости, так? Вперед иди. Ты пришел к Божеству. Спускайся по лестнице. Вот его-то тебе, парень, надо бояться. Божество хоть и милосердное… Отойди-ка.

Кубик остановился перед металлической дверью. Вероятно, это был подвальный этаж. Посланец повозился с замком. Дверь заскрипела на ржавых петлях. Толстяк подтолкнул Кубика вперед.

– …хоть и милосердное, но очень не любит, когда тревожат его покой.