Атомное сердце
Шрифт:
– Я бы с удовольствием, – с трудом двигая разбитыми губами, сипло сказал Мах. – Только времени нет…
– А ты подумай… – Консерва поглядел на озверевшие физиономии своих людей и бросил:
– Этого – на мостик.
И пояснил Маху:
– Чтобы тебя раньше времени не прирезали. А вы все – не трогать заложников! Поняли?
Шкура демонстративно не смотрел на Маха – словно того вообще не было на мостике. Он удобно разлегся в специально доставленном сюда кресле. Такое же было и у Консервы. Мах же, по-прежнему, сидел на полу.
Впрочем, «авторитетам» было не до строптивого заложника: корабль только что вышел из прыжка в системе Зирги.
Звезда была довольно далеко: Консерва вывел транспорт на дальней орбите. Здесь намечалось рандеву с подельниками.
Основная идея заключалась в следующем: корабль, по сути, представлял из себя никому не нужный хлам. Так что его и предполагалось использовать под летающий склад, продав в качестве бесплатной упаковки к грузу. Еще желательно было бы найти какой-нибудь кувыркающийся в этом районе булыжник (благо, их здесь предостаточно), чтобы основательно закрепить на нем транспорт. После чего демонтировать ходовой сервер и повредить двигатели – во избежание.
Транспорт заглушил двигатели, и был теперь малозаметен в бесчисленных грудах космического мусора и шныряющих туда-сюда кораблей: система Зирги – одна из самых оживленных в Вольных мирах. Опасались не столько слабых и коррумпированных Сил безопасности, сколько местных рейдеров, которых на окраинах роилось предостаточно. Но Консерва утверждал, что знает эту систему, как свои пять пальцев, и в этом районе рейдерам ловить нечего.
Оставалось лишь ждать, когда на панели управления появятся метки «своих» кораблей.
Консерва о чем-то тихо болтал по карманному линеру. Это верный ход: галактический аналог земной сотовой связи менее заметен в потоках информации, чем дальняя связь корабля. Впрочем, таковой вообще могло не быть на прогнившем мусорном баке.
Прошел не один час. Метки планет и кораблей лениво ползли по сегментам панели управления, сменяясь столбцами ни о чем не говорящих Маху данных. Как вдруг тревожно пискнуло, экран мигнул красным.
В опасной близости от транспорта из прыжка выходил корабль.
Земные ученые считают, что звук в вакууме не распространяется. Ученые Миров не спорят с этим утверждением. Но факт остается фактом: при выходе из внепространственного прыжка материального тела по космосу разносятся раскаты самого настоящего грома.
Его не нужно улавливать специальными приборами – он слышен даже сквозь самую толстую броню…
Одновременно с раскатами грома на панели остро засверкало: вспышки разрядов указывали место выхода постороннего корабля.
– Это еще что такое?! – ахнул Консерва.
– Разве ты не ждал никого? – напряженно подавшись вперед, спросил Шкура.
– Из прыжка – нет… – проговорил Консерва, быстро принимая управление.
Изображение на панели укрупнилось, детализировалось…
Не надо быть большим специалистом, чтобы узнать пограничный бриг Конгломерата миров. Достаточно взглянуть на яркие опознавательные знаки.
– Грязный сервер… – пробормотал Консерва. – Что здесь делает пограничник Конгло?!
– Подстава? – быстро предположил Шкура.
– Подстава была б, если сюда скакнули драккары Краба, – огрызнулся Консерва. – Но при чем здесь Конгло?!
Между тем, бриг сбрасывал скорость.
– Он нас засек! – запаниковал Консерва. – Замедляется!
– Если он хочет досмотреть нас, то почему не выходит на связь? – недоуменно произнес Шкура.
– Да какое там – досмотреть! – воскликнул Консерва, лихорадочно считывая данные. Он же в чужом пространстве!
Некоторое время недоуменно следили за странным кораблем. Мах смотрел на панель с некоторым раздражением. Все эти маневры только затягивали его и без того чудовищно долгий путь…
– Глушит реактор… – удивленно проговорил Консерва. – Вроде, как мы…
– Значит, тоже здесь, так сказать, инкогнито? – усмехнулся Шкура. – Прячется? Задумал что-то. Что ж, я заинтригован…
– В любом случае, Летуны теперь в курсе, – тоскливо сказал Консерва. – Пропустить такой раритет, как наш старый бидон, просто нельзя. Рано или поздно Краб выйдет на Летунов – у него везде свои люди. Ему сольют информацию – и все, нам никогда не продать эту партию… Будем вечно скрываться по Темным мирам без единого ирида в кармане…
– Выход один, – мрачно сказал Шкура. – Возьмем его. На абордаж.
Консерва посмотрел на Шкуру, как на безумца.
– Это же ударный бриг! – с чувством произнес он. – Мы даже приблизиться не сможем…
– Он же заглушил установку, – вкрадчиво сказал Шкура. – Значит, ни оружия, ни защиты у него нет. Сколько времени нужно на разгон реактора?
– Это мысль… – пробормотал Консерва. В глазах у него появилась надежда. – От нашего корыта он никак не ожидает подвоха. Подкрадемся тихонько. А как опомнится – будет поздно: мы уже вспорим ему брюхо и будем внутри… Грязный сервер, но какой риск!
– Я вижу, что тебе уже нравится! – оскалился Шкура, потирая руки. – Когда такое было, чтобы прямо у тебя перед носом Летуны снимали всю защиту?
– Главное, сразу сжечь ему синапсы связи… – проговорил Консерва, и вдруг заорал:
– Тревога! Приготовиться к абордажу! Дикарь и Шрам – на мостик.
– Хмырь и Монах – на мостик! – в тон приятелю прокричал Шкура.
Мах посмотрел на панель, где в черноте космоса тенью растворялся бриг. Поднялся, сделал шаг, отчего тут же почувствовал в районе лопаток пару холодных стволов – охрана не спускала с него глаз. И сказал решительно: