Чтение онлайн

— Ну, для начала перестать здесь просто стоять и пялиться на мальчишек. Они и так на нас уже косятся. Подожди, у меня есть мысль. — Гаркуша вдруг резко сорвался с места и направился к мостику. — Подожди здесь.

Михаил убежал так неожиданно, что Самогон даже не успел ничего сказать.

Мальчишки одновременно повернули головы и подозрительно уставились на приближающегося широкими шагами «дяденьку».

Гаркуша подошел и присел рядом на корточки. Самогон не слышал, о чем он говорил с начинающими рыбаками, но по истечении пятиминутной беседы мальчишки вдруг азартно выдернули из воды обглоданные мальками голые крючки и начали энергично сматывать удочки. Гаркуша еще помахал руками, указывая куда-то вдоль берега. Явно довольные мальчишки подхватили удочки и торопливо перебежали мостик. Оглядываясь, они зашагали по противоположному берегу и почти тут же скрылись за развесистыми ракитовыми кустами.

Самогон неслышно приблизился к Михаилу.

— Куда ты их отправил?

— Все по-честному. Выдал наше с соседом прикормленное место на Лабенке.

— Не боишься, всю рыбу повытащат?

— Ну, всю не вытащат. Тут другая снасть нужна. А что и вытащат — не беда. Дело важнее. Ну, что ты? Не тяни. Иди смотри.

Самогон еще раз оглянулся, прихлопнул ладонью по перилам и прогулочным шагом направился к коряге. Присел рядом и засунул руку в узкую щелку, замаскированную травой. Пошарил, отвлеченно посматривая на Гаркушу. Замер.

— Есть! — он выдернул руку и сразу же сунул ее в карман, выпрямляясь. — Пошли, — мотнул головой.

Гаркуша сбежал с мостика и пристроился рядом с напряженным широко шагающим Колькой.

Девятиклассники шумели и неумело строились. Две группы из соседних станиц в каждой по пятнадцать учеников держались немного напряженно и не смешивались. Учитель ОБЖ Трофим Семенович Линейный невысокий, круглощекий, бывший офицер-пограничник, вышедший в отставку майором по сокращению, был одет по-походному: в камуфляж. Широко расставив ноги, он уже минут пять спокойно ожидал, пока строй примет нужный вид. За спинами ребят и девчонок на ступеньках при входе в школу стояли учителя — вышли проводить ребят. Вчера начались осенние каникулы, и в школе на редкость мало народу. Даже никто не выглядывал из огромных окон. Тут же в стороне пять-шесть притихших мамаш тихо обсуждали предстоящий поход. Между учеников Курской, путаясь в лямках ранцев и рюкзаков, сновали их младшие братишки и сестренки — играли в догонялки. В рядах павловцев шума было поменьше, их родители и родственники остались в станице.

Утро выдалась солнечное и сухое. Термометр, закрепленный у школьного окна, показывал десять градусов выше ноля. Деревья — высоченные раскидистые тополя — стояли не шелохнувшись. Тишь, благодать. Правда, в ближайшие два дня Гидрометцентр обещал перемену погоды до «пасмурно и сыро», но эта мелкая неприятность не могла остановить уже собравшихся ребят. Пару дней можно и потерпеть, весь поход по расчетам казаков, должен занять трое, максимум четверо суток. Конечно, там, в высокогорье, будет холодней, но на этот случай все дети захватили с собой теплую одежду.

К Трофиму Линейному приблизился Василий Смагин, тоже одетый в соответствии с ожидаемой погодой в горах: в кроссовках, легкой курточке с подстежкой и кожаной кепке с отворотами. За спиной топорщился небольшой спортивный рюкзак, забитый под завязку. Помимо продуктов и вещей, он прихватил с собой пару мячей: волейбольный и футбольный — и насос, чтобы их накачать.

— А ну, малышня, кыш отсюда! — он захлопал в ладоши, словно цыплят разгонял.

Детвора неохотно, оглядываясь на своих старших, выбралась из рядов.

— Атаман приедет? — Трофим чуть склонил голову.

— Не, не будет. Уехал в район. Дела важные. Все собрались?

Трофим уложил руки на груди:

— Все, по-моему. Сейчас построимся, пересчитаю еще раз по головам и даю команду.

— Давай я их сам посчитаю.

— Считай, — кивнул Линейный.

Василий вытянул шею, повел глазами вдоль строя и зашептал цифры.

Наконец девятиклассники более-менее выровнялись в две шеренги. Трофим повернулся к Смагину.

— Все?

— Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь. Все!

Трофим Семенович кинул руки по швам, поднял подбородок и растянуто вывел густым командирским голосом:

— Равняйсь! Смирно! — подождал, пока дети выполнят команды, и продолжил. — Вольно. Сидоры надеть, — ребята и девчата подхватили рюкзаки и ранцы, вставили руки в лямки. — Налеее…во!

Ученики, смущаясь, вразнобой повернулись.

— Шагом марш! — Линейный подхватил вытянувшийся вниз рюкзак с закрепленным на нем огромным котелком, закинул за плечи и в ускоренном темпе догнал голову сразу же растянувшейся колонны. Мамаши махнули руками и остались на месте — дальше провожать учитель ОБЖ не разрешил. Малыши тоже не рискнули пристроиться рядом со своими сестрами и братьями — дядя Вася строго поглядывал в их сторону.

Василий Смагин дождался крайних учеников и пристроился в арьергарде. Колонна школьников, шумя и пересмеиваясь, двинулась к берегу Лабы, к хлипкому мостику, перекинутому на тот берег. Дальше их путь лежал через Черный лес, облетевший уже, осенний, в предгорья, туда, где на отвесной плоской скале пару лет назад проявился облик Богородицы. Известное место пользовалось популярностью в основном у «диких» туристов, ну и местные, независимо от вероисповедания, охотно забирались в эти места, чтобы поглазеть на диковинку. Этот маршрут выбрали не случайно. Казаки долго советовались и спорили, пока, наконец, не пришли к единогласному мнению. Здесь и дорога проходит вдалеке от населенных пунктов — меньше будет соблазнов в пути: «жевачек» и пива, да и само чудо природы стоит того, чтобы хотя бы раз побывать там и, может быть, немного задуматься и о вере, и о его месте в жизни каждого.

Атаман задумчиво разглядывал скромное убранство кабинета начальника наркоконтроля Камарина. Низенький тяжелый сейф. Два стола, выстроенные буквой «Т», простые березовые стулья вдоль того, за которым проходят совещания. Над головой начальника двуглавый орел, на противоположной стене — пейзаж какого-то самодеятельного художника: речка, камыш, на дальнем берегу силуэты деревьев в тумане и неясная фигура с удочкой в лодке. Станислав Юрьевич уже минут пятнадцать говорил по телефону с кем-то из своих московских начальников. Невидимый собеседник первую половину разговора выяснял, как служба планирует увеличить процент раскрытых дел по распространителям наркотиков, после того как Камарин кое-как удовлетворил профессиональное любопытство начальника, тот резко сменил тему разговора. Оказывается, он давно собирается выбраться в провинцию на рыбалку, и сейчас, чтобы определиться с регионом, терпеливо и нудно выяснял у Камарина возможности краснодарских речушек. Станислав Юрьевич, сам заядлый рыбак, иногда поднимал глаза на Жука и мимикой показывал, что он был бы рад прервать затянувшийся разговор, но не может — начальство все-таки. Наконец, московский руководитель выяснил все, что хотел, сообщил, что еще подумает, и попрощался.

Станислав Юрьевич опустил трубку на рычаги и облегченно откинулся на спинку кресла:

— Извини, Егорыч, начальство.

— Да, не извиняйся. Наше дело подневольное. Я сам такой. Тоже, как позвонят, и давай по полчаса ни о чем. Сидишь — слушаешь, а что делать? Слава Богу, у нас таких мало. Но два-три разговорчивых товарища наберется.

— У меня один такой, зато непосредственный начальник. Ну, ладно, это все лирика. — Он наклонился вперед. — Слушаю тебя внимательно, Никита Егорович.