Астронавт
Шрифт:
Никто не улыбнулся.
– Садитесь, - сказал капитан.
– Военный совет... Так... Ну ладно. Пусть, как положено, первым начнет младший. Вы, Леночка. Что нам делать, как вы думаете?
– Он обернулся к девушке.
Та ответила очень серьезно:
– Я врач, Алексей Павлович. А вопрос прежде всего технический. Разрешите, я выскажу свое мнение позже.
Капитан кивнул:
– Пожалуйста. Вы самая умная из нас, Леночка. И, как всякая женщина, самая хитрая. Готов держать пари, что мнение у вас есть. Уже есть.
Девушка не ответила.
– Итак, - продолжал капитан, - Леночка будет говорить потом. Тогда ты, Сергей.
Астрофизик развел руками.
– К моей специальности это тоже не относится. Твердого мнения у меня нет. Но я знаю, что горючего хватит на полет к Звезде Барнарда. Почему же возвращаться с полдороги?
– Почему?
– переспросил капитан.
– Да потому, что вернуться оттуда мы уже не сможем. С полпути можем. Оттуда нет.
– Согласен, - задумчиво сказал астрофизик.
– А впрочем, разве мы не сможем вернуться оттуда? Сами мы, конечно, не вернемся. Но ведь за нами прилетят. Увидят, что мы не возвращаемся, и прилетят. Астронавтика развивается.
– Развивается, - усмехнулся капитан.
– С течением времени... Итак, лететь вперед? Я правильно понял? Хорошо. Теперь ты, Георгий. К твоей специальности это относится?
Штурман вскочил, оттолкнул кресло.
– Сядь, - сказал капитан.
– Сядь и говори спокойно. Не прыгай.
– Ни в коем случае не возвращаться!
– Штурман почти кричал.
– Только вперед! Через невозможноевперед! Нет, ну в самом деле, подумайте, как можно вернуться? Знали мы, что экспедиция будет трудной? Знали! И вот первая трудность - и мы готовы отступить... Нет, нет, только вперед!
– Та-ак, - протянул капитан.
– Через невозможное - вперед. Красиво... Ну, а что думают инженеры? Вы, Нина Владимировна? Ты, Николай?
Инженер посмотрел на жену. Та кивнула, и он начал говорить. Он говорил спокойно, словно размышляя вслух:
– Наш полет к Звезде Барнарда - исследовательская экспедиция. Если мы, шесть человек, узнаем нечто новое, сделаем какие-то открытия, это еще не будет иметь никакой цены. Открытое нами только тогда приобретет цену, когда станет известно людям, человечеству. Если мы долетим до Звезды Барнарда и не будем иметь возможности вернуться назад, что толку в наших открытиях? Сергей говорил, что за нами в конце концов прилетят. Верю. Но те, кто прилетят, и без нас сделают эти открытия. В чем же будет наша заслуга? Что сделает для людей наша экспедиция?.. По существу, мы принесем только вред. Да, вред. На Земле будут ждать возвращения нашей экспедиции. Ждать совершенно напрасно. Вернемся сейчас - потери времени удастся свести к минимуму. Вылетит новая экспедиция. Собственно, мы же и вылетим. Пусть мы потеряем, несколько лет, зато собранный нами материал будете доставлен на Землю. А сейчас мы лишены этой возможности... Лететь? Для чего? Нет, мы - Нина и я - против. Надо возвращаться. Немедленно.
Наступило продолжительное молчание. Потом Лена спросила:
– А как думаете вы, капитан?
Капитан грустно улыбнулся:
– Я думаю, наши инженеры правы. Красивые слова - только слова. А здравый смысл, логика, расчетна стороне инженеров. Мы летим, чтобы сделать открытия. И, если эти открытия не будут переданы на Землю, грош им цена. Николай прав, тысячу раз прав...
Зарубин встал, тяжело прошелся по каюте. Ходить было трудно: тройная перегрузка, вызванная ускорением ракеты, сковывала движения.
– Вариант с ожиданием помощи отпадает, - продолжал капитан.
– Остаются две возможности. Первая - повернуть к Земле. Вторая - лететь к Звезде Барнарда... и все-таки вернуться оттуда на Землю. Вернуться, несмотря на потерю горючего.
– Как?
– спросил инженер.
Зарубин подошел к креслу, сел, ответил не сразу.
– Я не знаю, как. Но у нас есть время. До Звезды Барнарда еще одиннадцать месяцев полета. Если вы решите возвращаться сейчас, мы вернемся. Но, если вы верите, что за одиннадцать месяцев удастся что-то придумать, изобрести, тогда... тогда через невозможное - вперед!.. Вот так, друзья. Что же вы скажете? Вот вы, Ле" ночка.
Девушка лукаво прищурилась.
– Как всякий мужчина, вы очень хитрый. Готова держать пари, что вы уже кое-что придумали.
Капитан расхохотался:
– Проиграете! Ничего не придумал. Но еще есть одиннадцать месяцев. За это время можно что-то придумать.
– Мы верим, - сказал инженер.
– Твердо верим.
– Он помолчал.
– Хотя, по правде сказать, я не представляю, как удастся выкрутиться. На "Полюсе" останется восемнадцать процентов горючего. Восемнадцать вместо пятидесяти... Но раз вы сказали - все. Идем к Звезде Барнарда. Как говорит Георгий, через невозможное - вперед.
Тихо поскрипывает дверь. Ветер перелистывает страницы, рыщет по комнате, наполняя ее влажным запахом моря. Удивительная вещь - запах. В ракетах его нет. Кондиционеры очищают воздух, поддерживают нужную влажность, температуру. Но кондиционированный воздух безвкусен, как дистиллированная вода. Не раз испытывались генераторы искусственных запахов; пока из этого ничего не получилось. Аромат обычного - земного - воздуха слишком сложен, воссоздать его нелегко. Вот сейчас... Я чувствую и запах моря, и запах сырых, осенних листьев, и едва уловимый запах духов, и временами, когда ветер усиливается, запах земли. И еще - слабый запах краски.
Ветер перелистывает страницы... На что рассчитывал капитан? Ведь именно ему придется "что-то придумать".
В сущности, он единственный на корабле опытный астронавт.
Зарубин может, конечно, рассчитывать на помощь экипажа штурмана, инженеров, астрофизика, врача. Но это потом. Сначала надо "что-то придумать". Такова специальность командира корабля.
Я врач, но я летала и знаю, что чудес не бывает. Когда "Полюс" долетит до Звезды Барнарда, на ракете останется только восемнадцать процентов горючего. Восемнадцать вместо пятидесяти...
Чудес не бывает. Но, если бы капитан спросил меня, верю ли я, что он найдет выход, я бы ответила: "Да". Ответила бы сразу, не задумываясь: "Да, да, да!" В чудеса я не верю, но твердо верю в людей.
Утром я попросила заведующего показать мне картины Зарубина.
– Надо подняться наверх, - сказал он.
– Только... Скажите, вы прочитали все?
Он выслушал мой ответ, кивнул:
– Понимаю. Я так и думал. Да, капитан взял на себя большую ответственность... Вы бы ему поверили?