Чтение онлайн

Иосиф слушал сиплый голос родителя и склонялся все ниже. Слезы по-прежнему текли из его глаз, и это стало раздражать Ашера.

– Прекрати страдать по этому варвару. Он едва не убил твоего отца!

– О, простите, простите! – Иосиф припал к руке Ашера. – Но матушка плачет, тетушка Сарра тоже… А я… Мартин – мой друг… был им. Поэтому я не нахожу себе места. Поэтому и осмелился побеспокоить вас.

Ашер смягчился и почти нежно потрепал сына по жестким кудрявым волосам.

– Ты был тут, Иосиф, когда за Руфью приехал Гамлиэль, и сам видел, что она с охотой пошла за него. Ее увлечение Мартином было всего лишь детской причудой. К тому же Руфь – разумная девочка. Когда я объяснил, что ее ждет с этим иноверцем, а что она получит в браке с добронравным Гамлиэлем, Руфь поняла меня. Ведь Мартин взращен убийцей. Я хорошо платил за его обучение и объяснил ему это, когда он вырос. Руфь же, моя нежная роза Шарона, не должна была достаться такому человеку, этому выродку и разбойнику, который бы погубил ее жизнь. Такой ли участи ты желаешь своей сестре? Иосиф поднял голову и посмотрел на родителя.

– Отец, я находился неподалеку, когда вы уговаривали Руфь стать женой Гамлиэля, и слышал, как вы очерняли Мартина в ее глазах. Даже ваша сестра Сарра не выдержала и стала заступаться за своего спасителя.

– Сарра живет тут в моей милости и должна молчать! И поверь, уж она бы ни за что не пожелала отдать ему свою Нехабу.

– Но Мартину была нужна только Руфь! И вы пообещали… Даже мне говорили, что такое возможно, особенно если Мартин станет евреем.

Кто? Он? Этот варвар? Стать одним из нас, человеком из богоизбранного народа? Никогда!

Слезы высохли на щеках Иосифа. Он вдруг поднял руку, указывая Ашеру на одно из изречений, выведенное красивой вязью на стене.

– «Проклят тот, кто слепого сбивает с пути», – гласит строфа из пятой заповеди Моисея. – Именно это вы и сделали, отец.

– Так было надо, Иосиф. И довольно об этом.

Оба умолкли. За раскрытым окном под порывами ветра шевелились нависающие ветви, уже веяло осенью и прелым листом. Ночи становились холоднее. И кудато туда, в холод и мрак, Сабир по приказу Ашера увез плененного им Мартина.

– Вы приказали убить его? – после продолжительного молчания осмелился спросить Иосиф. В его голосе чувствовалось напряжение.

– Нет, – вздохнул Ашер. – Твоя мать и тетушка Сарра умоляли меня не прибегать к этому последнему средству. Да и ты не желаешь его смерти, разве не так?

Юноша передернул плечами. Он сидел сгорбившись, отчего его голова почти ушла в узкие покатые плечи.

– Слава тебе, бог Израиля, что Мартин останется жив. Но Сабир? Он верен вам, однако вы сказали, что он ненавидит Мартина. Как странно… Мне казалось, что они дружны.

– Они и были дружны, пока мне это было угодно. Все эти люди – Сабир, Мартин, Эйрик и другие наши наемники – служат мне за деньги. И по моему приказу защищают и спасают друг друга. Но, поверь, они всего лишь разбойники, алчущие наживы. Между ними всегда существовало соперничество. А Сабир… Он особо болезненно воспринимал превосходство назареянина [43] Мартина. Отсюда и его ненависть.

– Но вы сказали, что он не убьет моего друга… О, простите, не убьет Мартина. Мне это нужно знать. Как для того, чтобы быть спокойным за него, так и для того, чтобы быть уверенным, что Мартин не вернется и не навредит моей семье.

Ашер впервые за все время улыбнулся.

– Будь спокоен, Иосиф. Твой отец не настолько глуп, чтобы оставить злодея на свободе. И дабы он не смог угрожать нам, я отправил его к тому, кто давно в нем заинтересован. Сабир отвезет плененного Мартина к его учителям в Масиаф, к ассасинам. Признаюсь, что, когда обучение Мартина подходило к концу, Старец Горы заявил, что хотел бы оставить у себя столь способного ученика, и даже перечил мне, когда пришло время Мартину вернуться. Его там называли Тень, он был у них лучшим. И все же ассасины нуждались в деньгах, и я выкупил у них своего приемыша. Но теперь по моему приказу Сабир вернет Мартина ассасинам в Масиаф. Отныне только их глава имам Синан будет распоряжаться его судьбой. При условии, что Мартин смирится. Если же нет… Это уже их забота. Но к нам он больше не вернется, будь покоен. Э, да что с тобой?

Он произнес это, видя, как Иосиф поднялся и, не мигая, смотрит на него. Глаза юноши были расширены, лицо исказилось от внутреннего волнения, грудь вздымалась глубоко и часто. От слов, застрявших в горле, он, казалось, не мог говорить.

– Для тебя это так важно, сын? – с беспокойством спросил Ашер.

Да, – наконец выдохнул юноша. – О, отец, лучше бы вы убили Мартина! Но обрекать его на такую участь…

– На какую, ради Бога отцов наших? Да знаешь ли ты, что сотни мальчиков толпятся у ворот замка Масиаф, терпят голод и ненастье, мечтая, чтобы однажды их впустили в эту твердыню? Но берут только самых упорных, а Мартина я привез туда для обучения по уговору. И он прожил там достаточно долго, чтобы…

– Да его мучили там! Над ним издевались. Он ненавидит их… О, он не подчинится. Его попросту замучают, его казнят!

– Но эта кровь будет уже не на наших руках!

Последние слова Ашер почти выкрикнул, голос его сорвался, и он обхватил себя за горло. Ему было больно, однако он не заметил сострадания в глазах сына.

– Клянусь талмудом, отец, но то, что вы сделали… Это подло. Я знаю Мартина, и вы знаете его. Поэтому понимаете, что он не покорится. Отправить его к ассасинам… Это все равно что обречь его на мучительную смерть!

– Успокойся…

– Успокоиться? После того, что я узнал, какой подлец мой родитель? О нет! Вы заставили Мартина верить вам, убедили, что он тут свой, что стал нам почти родным, – и после всего обречь на такое… Знайте же, что я немедленно покидаю ваш дом и, быть может, Бог отцов наших укажет мне путь, как спасти моего друга. Ибо Мартин – мой друг! Он никогда меня не предавал, как не предавал никого из нас. Я не оставлю его в беде! Да ниспошлет праотец Иаков мне удачу.

Он медленно отступал к двери. Ашер поднялся и пошел за ним, воздев руки.