Ассасин
Шрифт:
– Все, а теперь ты должна уйти, – сказал он через время, стараясь придать голосу полагающуюся строгость.
Он был весь мокрый, влажные пряди его золотисторыжих волос прилипли к широкому лбу. Опершись на локоть, Ричард смотрел, как Дева Кипра, нагая, собирает свои разбросанные по полу вещи. Сколько плоти – светлой и золотистой одновременно, сколько рассыпавшихся курчавых волос. И там, в паху, у нее так густо… Ричард опять ощутил желание и, вопреки собственным словам, не дал ей уйти.
Все же под утро он настоял, чтобы киприотка оста вила его. Запоздалые угрызения совести шевельнулись в душе. Но он подумает об этом потом. И утомленный Ричард заснул глубоко и спокойно.
С утра он отправился к своему капеллану отцу Никола каяться. Обещал, что подобное больше не повторится.
– Вы взялись за святое дело, Ричард! – восклицал его маленький капеллан. – На вас милость Господня, а вы грешите… Конечно, я буду замаливать ваш грех, но вы дадите мне слово, что более никогда…
– Никогда. Слово Ричарда Плантагенета!
На следующий день Ричард словно не замечал Деву Кипра. Да и она держалась скромно, когда во время мессы стояла в полуразрушенной церкви Святого Петра подле Джоанны де Ринель. Ричард обратил внимание, что его кузина выглядит бледной и будто истаявшей. Здорова ли она? Надо будет переговорить с Джоанной.
Но пока его ждали дела. И едва он вышел после мессы, как новости сразу же заставили его забыть и о царевне с Кипра, и о Джоанне де Ринель. Оказалось, что Саладин приказал разрушить церковь Святого Георгия в городе Лидда, расположенном на дороге в Иерусалим.
Ричард был поражен. Как так, ведь даже мусульмане почитают святого воина Георгия, называя его Джирджу! И вот могила этого великого святого осквернена…
– Это в наказание мне! – воскликнул в отчаянии Ричард. – О, великий святой Георгий, покровитель Англии! Как я мог такое допустить!
Стоявший рядом Лестер стал его успокаивать, говорил, что они немедленно отправятся в Лидду, выбьют оттуда мусульман и займутся восстановлением церкви.
Этот английский граф был все же славный парень.
Ричард почувствовал облегчение.
– Мы отправляемся немедленно!
При виде удручающих руин церкви Святого Георгия Ричард пришел в неистовство. И как же он был жесток и непримирим к схваченным в святом месте разрушителям! О, его ярость не знала предела, и долго еще матери-мусульманки будут пугать страшным Мелеком Риком своих детей!
Роберт Лестер пытался утешить Ричарда, говорил, что это не его вина.
– Ты ничего не понимаешь. Я согрешил… Я – вождь крестоносцев, связался со шлюхой.
– Ну, тут я не могу тебя осуждать, Дик. – Граф обнял короля за плечи. – Но вот что я тебе скажу: легче святому Себастьяну сбежать от расстрельного столба, чем мужчине от этой гречанки. Уж я-то знаю.
Ричард отшатнулся.
– Откуда тебе известно?
– Ну, знаете ли, мой король, такие дела в тайне не хранятся.
Ричард был удручен. Надо, чтобы о его грехопадении скорее забыли. Куда бы ему услать эту Деву Кипра?
Пока же он потребовал, чтобы никто не смел распространяться на этот счет. Хотя Лестер прав: разве такое утаишь?
По возвращении в Яффу Ричард неожиданно заметил среди шатров крестоносцев пестро обряженных женщин. Ну да, конечно, итальянские корабли, то и дело прибывающие в Яффу, полны не только припасами и оружием, на них могут приплыть и пассажирки подобного толка. И хотя воины, завидев проезжающего мимо лагеря короля, поспешили закрыть собой девок (все знали, как сурово относится к этому английский Лев), Ричард не проронил в их адрес ни слова и даже отвернулся. Как он мог упрекать солдат, когда сам… согрешил.
А на следующий день в Яффу прибыли королева Беренгария и Иоанна Плантагенет.
Королева стояла на пристани в развевающемся на ветру бордовом платье и легкой светлой накидке. Она показалась Ричарду такой маленькой, но такой гордой в своей высокой короне с зубцами-лилиями и полоскавшемся светлом покрывале. Его королева, его жена!
Карие глаза Беренгарии светились любовью. Ричард даже не представлял, как его обрадует ее приезд. Он спешно подошел к ней и, не позволив супруге преклонить колени, стремительно обнял. И тут же почувствовал, как маленькая королева вырывается.
– Во имя самого Неба, Ваше Величество! На нас смотрят!
Ричард отступил, а тут еще заметил капеллана Никола, его строгий взгляд и сурово поджатые губы. Настроение Ричарда стало резко портиться.
И все же он не показал Беренгарии своего смятения. Он провел ее по стенам Яффы, показал размах строительных работ, поведал о схватках с сарацинами. Беренгария ахала и крестилась, а вот его сестра Пиона была просто в восторге.
– Как тут красиво! Сколько зеленых деревьев, какие яркие цветы! Настоящий райский сад. А мы столько времени томились в этой пыльной Акре!
Ричард был рад сестре. Умница Джоанна приготовила для дам короля прелестные покои, там уже все занавесили коврами, расставили на террасе диваны с множеством подушек, на инкрустированных ценными породами дерева столиках их ожидали изысканные яства. Ричард постарался не обращать внимания, как на него порой поглядывает Дева Кипра, да и Лестер молодец, отвлек гречанку, а там и вовсе увел ее в дальние покои.
Ричарду сразу стало легче. Он любовался Беренгарией, он желал ее. Пыл, какой пробудила в нем киприотка, был нечистой страстью, за которой сразу последовала кара. Но теперь Ричард будет спать только со своей королевой. Ибо, как учил святой Павел, «лучше жениться, чем сгорать в огне желаний».