Ассасин
Шрифт:
Саладин наблюдал за сражением молча. А вот аль-Адиль, находившийся рядом с ним, горячился. Его пыл передался коню – вороной кружил на месте, и аль-Адиль, натягивая поводья, молил брата:
– Повелитель, у нас же еще есть войска. Ради самого Аллаха, отдайте приказ наступать!
Но султан еще не решил, стоит ли ему рисковать своими лучшими частями, он оценивал положение. В душе его словно образовался змеиный клубок гнева, ярости, удивления, сомнения и горячего желания победить. Но победит ли он? О, Саладин уже понял, каков в бою король Ричард! Со своего места султан то и дело выхватывал взглядом его алый плащ среди мешанины воинов и вздыбленных коней, вспышек стали и клубов пыли. И везде, где был королькрестоносец, в какой бы гуще битвы он ни оказался, вскоре вокруг него образовывалась лишь пустота. А еще – поверженные тела, устилающие землю.
И все же бой начал стихать. Только в дальнем его конце, там, где откатывающаяся волна беглецов-сарацин тянулась к лесу, еще кипели схватки.
Наблюдавший со стороны Мартин тоже уже не сомневался в победе и облегченно перевел дыхание. Он улыбнулся под стальной личиной шлема. Славная была битва! Эти рубаки крестоносцы – парни что надо! Он даже пожалел, что не был причастен к этой победе.
Рядом говорили о том же:
– А мы все это время прикрывали обозы и больных – пусть почетная, но бесславная задача.
– Но ведь кто-то же должен был защищать обозы! – пытался оправдаться Онфруа де Торон.
Проезжавший мимо Конрад добавил:
– А главное – тут безопасно, не так ли, маленький книгочей?
Его насмешка глухо прозвучала из-под личины топхельма. Маркиз снял его и вытер лицо. Онфруа с тихой ненавистью глядел на того, кто увел у него жену. И сделал ее счастливой, как все говорят… Но даже ненависть Онфруа делала его красивое лицо жалким – столько в нем было обиды. А гордый барон Ибелин, похоже, пожалел его.
– Не надо задирать Онфруа, Конрад. Ричард приказал охранять обоз, и Фиц-Годфри правильно сделал, что остановил нас.
– О, моя голова это особенно почувствовала, – рыкнул Конрад, но, заметив устремленный на него сквозь прорези шлема холодный взгляд Мартина, не стал развивать эту тему. – Вот и выходит, что по приказу английского Льва все тут оберегают как обоз, так и любимчика Ричарда, Иерусалимского короля, – насмешничал Конрад. При этом его соединенные шрамом брови казались нахмуренными, отчего улыбка выглядела жутковатой. – Но чести это Гвидо не добавляет.
Лузиньян не был так спокоен, как Мартин, и, резко развернув своего коня, произнес, обращаясь к Конраду: – Послушай, наследничек…
– А ну, тихо вы! – вскинул руку Мартин. – Слышите?
Все замолчали, пытаясь уловить звуки. С поля боя еще доносился гул, какой бывает после сражения: командиры скликали своих воинов, громко стонали раненые, ржали потерявшие всадников кони, которых пытались поймать пехотинцы.
Однако Мартин заметил иное.
– Барабаны Саладина умолкли.
– Ну да, – подтвердил через миг Конрад. – Но сколько можно было долбить в них без остановки? А теперь…
Он осекся, когда дробь барабанов зазвучала снова, опять ударили цимбалы и этот гул стал подниматься по нарастающей…
Мартин догадался: вторая атака! А крестоносцы, занятые последними схватками и сбором отрядов по всей арсуфской долине, даже не обратили на это внимания. В дальнем конце поля боя, там, где только что отступили последние отряды неприятеля, можно было видеть какое-то столпотворение, там мелькал стяг Ричарда, там же было и знамя Гуго Бургундского. Похоже, Ричард удерживал бургундцев от преследования сарацин, что часто становилось ловушкой для увлекшихся погоней за отступающими. Но сейчас звук барабана означал, что сарацины уже не отступают, – они шли в наступление! И совсем в другом месте! А войско крестоносцев рассеяно по всей равнине!
Барабаны звучали все громче и громче – грохот, казалось, шел из поднебесья. И вот из зарослей на разъехавшихся, рассредоточенных по всему песчаному полю рыцарей вынеслись новые, полные сил войска Саладина. Мартин расширившимися от изумления глазами смотрел, как приближалась туча пыли, слышал топот бешено скачущих лошадей. Казалось, что по полю катились раскаты грома… Всадники неслись, воздев сверкающие сабли; они были в шафрановых туниках, наброшенных поверх кольчуг, такого же цвета было и знамя, которое развевалось над ними, – мамлюки! Лучшие воины Саладина! А с ними под черным флагом далекого Багдада, который повелитель правоверных [31] прислал султану, скакали в пестрых чалмах на шлемах великолепно вооруженные египетские всадники-эмиры со своими отрядами.
31
Повелитель верующих – официальный титул халифа Багдадского.
О, Саладин не тот человек, чтобы решить все одним ударом, как многие, заблуждаясь, подумали. Оставив главные силы в резерве, он выждал подходящий момент и вот теперь дал приказ наступать.
– Трубить в трубы! – выкрикнул Мартин, прежде чем понял, нужно ли ему это. – На коней! В ряды!
Первым опомнился и подхватил его приказ Конрад. Он повторил клич Мартина – и трубы взыграли. Все рыцари из отрядов пуленов, крестоносцев из Пуату, германцев Конрада и сирийцев Ибелина вскакивали на коней и строились в ряд с копьями наперевес. Пока рыцари на равнине опомнятся, пока смогут выстроиться и отразить эту новую лавину войск султана, кто-то должен был остановить натиск врага!
– В копье! – кричал Мартин. – Стройся в ряд!
Вперед!
Команды выполнялись беспрекословно. Замешкавшийся было от неожиданности Гвидо оказался почти за строем, кони рванули, он заметался в потоках поднятой ими песчаной пыли, понимая, что теперь ему придется догонять.
И все же рыцари Христа были великолепными воинами. Рассредоточенные по всей равнине, они быстро разворачивали коней на звук трубы и, где бы ни находился их отряд, спешили к несущимся конникам Гвидо, умело вливаясь в строй, удлиняя линию атаки и настраивая опущенные копья на врага. Они наступали!
Наблюдавший за происходящим Саладин только мучительно застонал, когда увидел, как к небольшой группе конных рыцарей словно по волшебству примыкают остальные конники, мчащиеся к ним со всех концов поля. Вон и Ричард, который только что был в дальнем краю равнины, уже со своими рыцарями примкнул к шеренге конницы; кто-то из них скачет впереди, кто-то сзади, но копья подняты и направлены на его лучшие силы. Сшибка! Грохот и смешение красок – шафрановые конники-мамлюки разделились, рыцари проникали в их ряды, как будто сам шайтан вселил в них новые силы, настолько сокрушительной была их атака. О, Аллах, как такое возможно! Откуда у них столько сил? Как они успели так быстро собраться?