Чтение онлайн

Я выглянул в окно. «Кто это поет?» Голос сам собой понизился, не хотелось нарушать эту музыку.

— Лес, — нараспев произнесла Шелли. Я моргнул, не сразу поняв, а она тихонько хихикнула. — Иди сюда, дорогой. Все, устраивайтесь. Рита, не могла бы ты рассказать нам о происхождении Бала Полулуния на Острове Сканно? У тебя это получается лучше всех, настоящий дар рассказчика.

Женщина-кошка, то есть Рита, покраснела аж до корней своих черных волос, но на лице расцвела довольная улыбка. Мы все устроились поудобнее, приготовившись слушать. Когда суета улеглась, Рита глубоко вздохнула и начала своим низким, приятным, обволакивающим голосом:

«Каждый остров Ашена знает историю о том, как Луна однажды пригрозила исчезнуть. И вот как жители Острова Сканно справились с ее ревностью». Она начала плести свою историю, словно искусная мастерица — узор за узором, слово к слову. «Хотя Луна и внушала страх, она была необходима для океанских приливов, которые приносили морские водоросли, чтобы питать посевы. Видите ли, остров Сканно раньше был бесплодным, и было очень трудно выращивать достаточно еды, чтобы прокормиться. Айзек Фостер был одним из первых Ашеров-Лордов, кто понял, что морские водоросли — идеальное удобрение».

«Это та фиолетовая штука, которую мне Ной показывал?» — тут же встрял Грэг, мой сын. Глаза у него горели любопытством.

«Да, большинство фермеров и по сей день посыпают свои посевы сушеными хлопьями морских водорослей», — подтвердила Шелли, мягко улыбнувшись ему.

«Итак, приливы были важны, и хотя раньше люди боялись Луны, им нужно было, чтобы она осталась», — продолжала Рита, и ее голос завораживал. «Но Луна, как я уже сказала, завидовала. Она была слишком слаба, чтобы призывать кого-либо из своих детей, и печаль заставила ее сожалеть об одинокой ночи, которая раньше была ее утешением. И вот, она решила уйти. Сначала это было не так заметно, но со временем у охотников начались проблемы с ночной охотой, пока не стало очевидно, что Луна уменьшается».

Я подался вперед. «Погоди-ка, ваша луна раньше никогда не уменьшалась?» Это уже становилось по-настоящему интересно, какая-то сказка для взрослых.

«Убывающая Луна начала появляться только в периоды нестабильности перед первым Балом Полулуния», — вставил свои пять копеек Бруно, управляющий. «До этого Луна всегда была полной на небе».

Физика этого мира, похоже, жила по своим, совершенно особенным законам, что, впрочем, делало историю еще более увлекательной. Я не был уверен, что законы Вселенной здесь так уж сильно отличаются от тех, к которым я привык на Земле, но, так или иначе, с точки зрения какого-нибудь Исаака Ньютона, то, как эти люди интерпретировали природные явления своего мира, было, мягко говоря, захватывающим. А уж для меня, простого русского мужика, это и вовсе было сродни чуду.

«По всему Ашену начала распространяться великая паника, и это спровоцировало первую в истории встречу Ашеров — собрались за бочками лучшей медовухи, как водится», — продолжала женщина-кошка, чуть качнув головой. «Все сильнейшие Ашеры воззвали к мудрости Богини, а Первая Жрица пообщалась с Марой. Когда она закончила, то объяснила, что Луну можно будет убедить остаться, если все жители Ашена объединятся в одной песне…»

Она указала на окно кареты, откуда все так же лилась эта невероятная, радостная и одновременно щемящая мелодия, паря над разноцветными деревьями.

«Расскажи ему, что Ашерам нужно было петь целый день, чтобы их план сработал!» — не выдержав, выпалил Грэг.

«Спойлеры, малой». — Я фыркнул и взъерошил ему волосы. — Уверен, она как раз к этому и вела.

— Прости, — смущенно улыбнулся он. — Это моя любимая часть.

— И моя тоже, — Рита хихикнула своим звонким, как колокольчик, смехом и легонько потянула его за подбородок, но затем откашлялась, возвращая серьезность. «Богиня открыла эту песню своим избранникам, и они обучили друг друга древним словам. Наконец, они почувствовали себя готовыми представить свою песню Луне на рассвете того дня, когда полумесяц почти полностью исчез».

Она снова указала на угасшую полоску бледной луны, которая все еще виднелась на небе, несмотря на уже занявшийся рассвет.

Увидел, что внутренняя часть серпа луны действительно уже наполовину потускнела. «Середина полумесяца», — пробормотал себе под нос. Дошло, наконец. Просто и гениально.

«Луна согласилась остаться до тех пор, пока люди будут делать это для нее каждый сезон…» Она сделала паузу, нагоняя драматизма, как заправский актер. «Вечно».

«Вечно?» — Грэг ахнул, и я заметил, как Шелли и сестры Рамзи, Иди с Адой, обменялись одинаково умиленными взглядами, глядя на реакцию мальчишки. Похоже, Грэг тут успел стать всеобщим любимчиком. Да и как его не любить, такого открытого и искреннего.

«Да, таково было требование», — нараспев произнесла Рита и положила руку Грэга себе на колени, поглаживая ее, пока продолжала рассказ. «Люди первого Бала Полулуния должны были поклясться, что останутся связанными с Ашеном даже после того, как их души покинут их смертные тела».

— Грустно как-то, — прошептал Грэг и уронил голову ей на плечо.

«Вовсе нет, если помнить, что их жертва сработала», — мягко напомнила ему Рита. Я про себя отметил, что она действительно похожа на кошку — такая же грациозная, независимая и в то же время способная на неожиданную нежность. «Итак, Ашеры Древности и их многочисленные вассалы сезон за сезоном стояли в бесплодной долине кратера, чтобы петь в течение одного дня каждый сезон, умилостивляя Ревнивую Луну. Но их пение оказало влияние на слабую и утомленную Луну, и к тому времени, когда смерть настигла эти храбрые души, они превратились в живые деревья Леса Фостера, так что их детям уже не пришлось страдать от этого ритуала».

Глядя на смежившиеся глаза Грэга, я почувствовал, как эта история трогает и меня. «Трудно было петь?» — Мой голос сам собой стал тише.

«Невероятно», — сказала Шелли теплым, обволакивающим тоном, словно пламя свечи в ночи. «Просто послушай это минутку».

По ее предложению мы все навострили уши, вслушиваясь в мелодию, все еще доносящуюся сквозь туманные деревья, словно что-то прямо из сказок Толкина, которые я читал в детстве. Ранний утренний туман стелился по лесу и так преломлял свет, что листья этих необычных деревьев сверкали, как россыпь драгоценных камней, на почти белом, молочном фоне. Красота была просто неземная.

Теперь, когда я знал, что этот лес действительно наполнен душами, душами тех, кто пожертвовал собой, красота пения отозвалась какой-то тихой, нежной болью прямо за грудиной. И я понял, о чем говорила Шелли. Это было не просто красиво. Это было… глубоко.

Дыхание будто замерло. «Это плач». Не просто песня, а именно плач. Идущий из самой глубины, из самого сердца этого леса.

— Да, — подтвердила Иди, прижимая ладонь к груди, словно чувствовала ту же неуловимую боль, что и я. Ее глаза мерцали тем же жемчужным блеском, что и небо за окном. «Неудивительно, что Луна позволила забыть эту песню всем, кроме первых. Это было благословением. В этой песне вся ярость и печаль Луны, слитые в одну длинную балладу».