Чтение онлайн

— Я держу тебя. Мадам Брайт все еще у нас, она мигом тебя вылечит, — пытался заболтать его, вынося через сломанную дверь туда, где нас ждала Рита с фонарем.

Ее брови были жалобно сведены, она протянула руку, чтобы провести по растрепанным волосам Грэга, как будто ей нужно было физическое подтверждение, что он здесь и в относительном порядке.

Я мог ее понять.

— Тяни, — послышался голос Ноя. Он пытался вытолкать через узкий проем Тома, а Мило тянул его спереди.

Этот поросенок был крупнее, его бока застряли в проеме, но объединенные усилия братьев заставили его выскочить, как пробку.

Следом за ним из сарая выбежал Ной, и в ту же секунду постройка просто сложилась, как гладильная доска.

Когда мы все, включая поросят, оказались в безопасности, страх, который захватил меня с тех пор, когда я впервые услышал беспомощный крик Грэга, немного отпустил. Наступило облегчение, но появились вопросы. Если бы наш конюх находился в сарае, когда тот рухнул, он бы наверняка погиб.

Пыль на улице улеглась, паника — тоже, и на смену эмоциональной оглушенности пришла яркая вспышка гнева. Я стиснул зубы и усадил мальчика на пенек, чтобы осмотреть на наличие других травм.

— О чем ты только думал, когда полез туда? Мило же сказал, не соваться туда ни при каких обстоятельствах! — я не мог не отчитать бестолкового мальчишку, беззвучные слезы снова потекли по его бледным щекам.

— Я… кое-что оставил на сеновале, — сказал Грэг, покаянно опустив голову и уставившись на свои узловатые колени. — Хотел забрать это до того, как вы снесете сарай.

— Что там могло быть такого важного, что ради этого стоило рисковать жизнью? — потребовал ответа, стараясь не повышать голос, но сдержаться было сложно. Я так остро реагировал, потому что мне было не все равно на то, что с ним может случиться.

Облегчение, что все закончилось относительно благополучно, уже наступило, но тошнотворный, темный и острый, как бритва, страх все еще не отпускал. В голову одна за одной лезли мысли «а что если».

И главной была — а что если бы я не успел?

— Ну? — рявкнул нетерпеливо, и та часть меня, которая не кипела от гнева, почувствовала себя виноватой, когда и без того перепуганный мальчик вздрогнул от моего тона.

Грэг опустил голову еще ниже и стал копаться в карманах в поисках чего-то, что оценивал наравне с собственной жизнью. Я же стоял и хмуро смотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.

— Не хотел, чтобы это потерялось, — пробормотал он, протягивая мне крошечную фигурку пегаса, надетую на кожаный шнурок. — Хотел, чтобы у тебя было что-то, что будет напоминать о победе в скачках, так что…

Грэг оборвался на полуслове, продолжая отводить взгляд, он поднял резной клон выше.

У меня сердце разрывалось от его угнетенного состояния. Как будто он ожидал отказа, но все равно предлагал свое подношение. И делал это так серьезно, словно протягивал собственное сердце на блюде. Гнев отхлынул, как вода во время отлива. Я опустился рядом с ним на колени, чтобы не возвышаться над мальчиком, все-таки это дополнительное давление, а давить мне больше не хотелось.

Это обиженное выражение, как будто парень полностью ожидал отказа, но все равно протянул свое подношение, как будто это было его сердце на блюде, было тем, что заставило гнев отхлынуть от меня, как вода, и я снова опустилась на колени до его уровня, чтобы не возвышаться над ним.

— Ты купил это для меня? — спросил как можно мягче и взял у него фигурку.

— Нет, сделал сам, — он робко посмотрел мне в глаза, на лице все еще блестели слезы.

Мои брови поползли вверх, я снова посмотрел на кулон, обращая внимание на детали. Разглядев его поближе, можно было заметить, что такие тонкие штрихи, как развевающаяся грива, расправленные крылья, согнутые ноги, да еще и в таком крошечном масштабе, могли быть вырезаны только очень умелым и талантливым человеком. Это впечатляло.

Маленький подарок действительно был хорош, и тот факт, что Грэг вложил в него свои мысли, свободное время, которого у мальчика оставалось не так уж и много, делал его для меня еще более ценным. Сердце снова кувыркнулось в груди, пытаясь освободить там больше места для людей, которые меня окружают.

— Приятель… — положил руку ему на плечо. — Прости, что накричал на тебя. Мне просто стало страшно, когда увидел тебя в опасности, и подумал, чем вообще это все могло закончиться.

— Мне жаль, — он снова начал извиняться и плакать.

Он рыдал так, будто прямо у него на глазах ломают любимые игрушки. Мне хотелось его утешить, особенно учитывая то, что отчасти причиной этих слез был я. Притянул его к себе и позволил выплакаться мне в плечо.

— Грэг, все в порядке, правда, — пора было сворачивать эти бурные излияния чувств. Не скажу, что всегда хорошо ладил с детьми или был хорош в утешениях, но эта сцена с расстроенным мальчиком не была такой неловкой, как я всегда представлял.

На самом деле в тот вечер я кое-что осознал. Этот мальчик был для меня очень дорог, кровь леденела от страха за него, поэтому эти объятия больше были нужны мне, чем ему.

Этот маленький засранец каким-то образом никого не мог оставить равнодушным, своей детской непосредственностью и самоотверженностью влюблял в себя всех, с кем имеет дело.

Он никак не успокаивался, поэтому я поморщился, подумав, что наверняка делаю что-то не так. Но когда посмотрел на Риту поверх лохматой головы, остатки неуверенности исчезли при виде выражения ее лица.

Глаза блестели от подступивших слез, она смотрела с восхищением улыбалась мне так, словно я только что исполнил ее детскую мечту. Они кивнула головой, прижала руку к сердцу и беззвучно, одними губами произнесла «люблю тебя».

— Что случилось? — нашу идиллию нарушил взволнованный визг целительницы, которая спешила к развалившемуся сараю. — Как кстати я сегодня здесь оказалась! Кто пострадал больше всех?

— Мадам Брайт, — обратился к ней, а Грэг выглянул из-за моего плеча и съежился. Кажется, он тоже побаивался эту женщину, которая причиняла добро всем вокруг. — Понимаю, что у вас и так хватает забот, и вы не обязаны… но не могли бы вы осмотреть еще одного пациента?