Чтение онлайн

— Не был и не будешь, — обреченно отмахивается.

Шатаясь, ползет на костылях к выходу. Застывает. Затыкается. Пялится куда-то себе под ноги.

Опускаю взгляд.

Голубое небо, раскидистая ива, качели и девочка в легком желтом сарафане…

— Еще и рука поднимается? — интересуется он гневно.

На рисунке изображена моя сестра, Алиса. Совсем недавно я вспомнил наше с ней последнее лето и впервые за долгие годы да… «поднялась рука ее нарисовать».

— Чтоб не смел мне… Ты понял, гаденыш? Чтоб не смел! — хватает меня за джемпер. — Из-за тебя! Из-за тебя все…

Будто кислоты в лицо плеснул.

— Чего молчишь? Скажи, что это не так! — орет на всю квартиру. — Ты должен был следить за ней в тот вечер! Ты!

Грубо толкает.

— Убери от меня свои руки!

— Ты должен был спасти ее, чертов кусок дерьма! Хоть что-то стоящее мог сделать в своей никчемной жизни! Она погибла из-за тебя! Из-за тебя! — вопит он громко. — И семья наша развалилась тоже по твоей вине!

Странное дело, когда кажется, что хуже уже быть не может, обязательно наступает вот такой стремный момент. Воздух, пропитанный ядом и ненавистью, душит, и где-то там, глубоко внутри, снова становится дико больно. Ведь одно дело годами чувствовать в глазах родителей немой упрек и совсем другое — услышать напрямую все эти слова единым монологом.

Они как острые, заточенные лезвия, вспарывающие кожу.

Как едкая соль на оголенном куске мяса.

Как меткий выстрел в самое сердце.

— Убирайся, — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Если вернуться к теме нашего разговора, ты — бездарь и вся эта твоя маляка — бездарщина полная. Мой тебе совет, сожги все подчистую при первой же возможности.

Небрежно ткнув костылем в эскиз, рвет его надвое.

— Если бы мог поменяться с ней местами, не задумываясь, сделал бы это, — зачем-то произношу в отчаянии.

Много лет назад, сидя около бездыханной Алисы, я сказал ему тоже самое.

— Да, но ты не можешь! — с сожалением бросает он, уходя.

Киваю.

Оседаю на пол, когда хлопает дверь в спальню. Сжимаю пальцами виски. Зажмуриваюсь до скачущих, мерцающих цветных точек.

«Ты должен был спасти ее, чертов кусок дерьма! Хоть что-то стоящее мог сделать в своей никчемной жизни! Она погибла из-за тебя! Из-за тебя!»

Страшные кадры атакуют сознание.

Огонь пожирает все вокруг. Дышать становится нечем. В носу и на языке ощущается неприятный привкус гари.

Моргаю. Трясу и дергаю головой.

Лестница горит. Я зову ее. Зову, но она не отвечает…

Алиса… Моя Алиса.

Пламя пугает, кусается и мешает мне пробраться наверх. Пытается оторвать нас друг от друга. Разделить… Но разве это возможно? Мы же всегда были вместе, с самого рождения.

Больно. Ничего не видно. Коридор. Спальня. Она лежит на кровати и не хочет вставать. Не реагирует, не отзывается.

Беру на руки вместе с одеялом. Обратно практически бегу.

Не уронить. И только успеть бы…

Но я не успел…

Распахнув глаза, дышу как параноик.

Спина взмокла. На лбу выступила испарина.

Раскачиваюсь, дрожа всем телом, пытаюсь сфокусировать взгляд и вернуться в реальность. В ту реальность, где я есть, а ее нет…

Позорно глотаю хлынувшие потоком слезы и скулю.

Я не успел…

В кафетерии довольно шумно. Повторить материал к семинару получается с трудом. Даже если попытаться сконцентрироваться, все равно вряд ли из этого выйдет толк.

— Я присяду? Здесь свободно?

Отрываю взгляд от конспекта. У моего стола стоит наш преподаватель по лексикологии.

— Свободно. Добрый день, Денис Андреевич, — здороваюсь, спохватившись.

— Вне аудитории можно просто Денис, — присаживается напротив.

Я отчего-то краснею. Двигаю тетрадки ближе к себе, освобождая пространство под его поднос.

— Девять лет разницы не так уж много, верно? — зачем-то поясняет он. — Тебе ведь девятнадцать?

— Почти. Скоро исполнится.

— Готова к семинару? — интересуется, кивая на конспект.

— Вроде да. Готова.

— Отлично. Заработать автомат совсем несложно, особенно тебе, — невозмутимо принимается за свой обед, а я начинаю замечать активное копошение тех, кто сидит за соседними столами.

— Что вы имеете ввиду?

— А что тебя удивляет? Ты старательная, усердно занимаешься и упорно трудишься, — отправляет в рот ложку с пюре.

— Как все…

— Да брось, Дарин, — качает головой. — Далеко не каждый студент стремится грызть гранит науки. Так было всегда.

— Вы тоже здесь учились?

— Да. Учился, потом аспирантом стал…

— Вам нравится преподавать? — спрашиваю, потому что мне и правда интересно.

— Нравится, Даш. Хотя есть определенные сложности. Вот как сейчас. Стоит подойти к милой девушке, как тут же это не остается незамеченным.

В этом он прав, лично мне жутко некомфортно. Денис Андреевич — молодой преподаватель, и окружающие могут надумать себе то, чего нет, а нам обоим это ни к чему.

Ловлю на себе внимательный взгляд Вершининой, сидящей неподалеку. Правда она тут же придает лицу скучающее выражение и отворачивается. Делает вид, что смотрела вовсе не на меня…

Ну-ну…

Грустно вздыхаю.

Стоит, наверное, пояснить, наши с ней отношения разладились от слова совсем. Мы только сильнее отдалились друг от друга, и ни о каких шагах навстречу речи, разумеется, не идет. Полный взаимный игнор.

В академии все свое время Инга проводит в компании Яна. Но тут меня порадовало ее здравомыслие. Она предпочла «дружить» с Абрамовым, а не с тем же Яковлевым. Честно говоря, я думала, что будет наоборот. Мне казалось, что она, испугавшись последствий разговора, состоявшегося в деканате, сделает неправильный выбор… Хотя подозреваю, дело тут лишь в том, что перевесила ее симпатия к Яну.