Аритмия
Шрифт:
— Вы?
Закатываю глаза. Достаю из кармана стольник.
— Сдачи не надо.
— Че? — прекращает жевать жвачку.
— За проезд че, — копирую ее манеру разговора.
— Люда, иди сюда! — гаркает на весь автобус. — У нас тут заяц. Оформлять будем.
— Какой на хрен заяц? — смотрю на нее насмешливо.
— Молодой человек, имеется карта или проездной? — повторяет свой вопрос.
— Деньги даю, у вас какие-то проблемы со зрением? — показываю купюру.
— Проблемы у вас, оплата в московском транспорте при входе, — сообщает она, стреляя густо подведенными глазами в сторону подошедшей напарницы. — Безбилетник, глянь.
— Я вас умоляю… — усмехаюсь.
Ну что за сюр…
— Статья 10.1 КоАП РФ безбилетный проезд в общественном транспорте! — декларирует она равнодушно.
— Пожалуйста, выпишите ему максимальный штраф. Он все время нарушает закон! — обращается к ней Даша.
— Непременно.
— Какого…
Арсеньева показывает мне средний палец и ныряет в толпу, покидающих автобус.
Конец тебе, зараза!
— Предъявите документы, удостоверяющие личность, — скрипучим голосом командует контролер.
— Реально штраф собираетесь выписать? — мои глаза лезут на лоб.
— Документов тоже нет? Вызываем наряд? — на полном серьезе спрашивает женщина-цербер.
Смеюсь.
Штраф! Наряд!
Зашибись поездочка!
Лошара, ты, Ян…
Глава 40. Робин Гуд
Придирчиво осматриваю тачку Эмиля. Зачем ему сдалась эта аэрография — непонятно. Видать дурной пример заразителен. Только так могу объяснить странное желание испортить фактически нулевую бэху.
Убираю аэрограф. Моргаю, чтобы сбить пелену перед глазами.
Мне определенно нужен чертов перерыв. Время далеко за полночь, а нарисованный огонь уже вовсю полыхает в больной голове яркими, живыми вспышками.
Отворачиваюсь.
Просьбу Эмиля «изобразить тачку, охваченную пламенем» я встретил весьма прохладно. Так себе затея, учитывая мое отношение к этой стихии. Насмешка судьбы, не иначе…
— Оо, Ян… Так и думали, что ты здесь.
В бокс заваливаются Паровозов и Клим.
— Ты хоть бы маску надевал. Вонь адская, траванешься еще, — Илья протягивает ладонь.
Здороваюсь с ними обоими за руку.
— Ни фига себе! — присвистывает Данила, глядя на тачку. — Очень реалистично.
Да уж… Реалистичнее некуда. Оттого и знобит наверное.
— Чума.
— Как дела вообще? — осведомляется Паровоз.
Последние пару недель он появляется здесь довольно часто. Иногда зависает тут со мной часами, не особо, в принципе, напрягая своим присутствием.
— Поржать хотите? — достаю из кармана сложенный вчетверо лист А4.
Илья забирает бумагу, а уже спустя минуту смеется, вскинув бровь.
— Тебе выписали штраф за безбилетный проезд?
— Ну, — киваю, вспоминая произошедший накануне абсурд.
— Косарь.
— Косарь…
— Че бабла при себе не было? — недоумевает он.
— Этим бабам-бультерьерам плевать, — вмешивается Даня. — Не оплатил при входе — выписывают штраф.
— Да-да, — вытягиваю ноги и закидываю руку за голову. — Еще и наряд грозятся вызвать.
— Помню, как только переехал в Москву, несколько раз вот так же чуть не встрял. Бог миловал. Вовремя удавалось унести ноги, светиться в тот период у ментов никак нельзя было, — рассказывает нам он.
— Слышь, Ян, а ты каким чудом в автобусе оказался? Давно подмывало спросить, куда делся твой мерен?
Илья не раз палил меня за рулем черного красавца. (Пока караулил свою рыжую за территорией нашей помпезной гимназии).
— «Мерс» был не мой. Отцовский…
Забавно. Еще год назад Паровоз подпирал задом «Приору», а я ездил на тачке, стоимость которой можно приравнять к стоимости поддержанной московской квартиры. А сегодня… Что сегодня? Имеем то, что имеем. Я пешеход, пусть и временно.
— Ясно.
Вопросов больше не задает. Думаю, считал по моему лицу нежелание общаться на эту тему.
— Куда Беркутов пропал?
— Забухал в своей конуре…
У Ромы начался новый затяжной период депрессии. Сдается мне, пора бить тревогу. Потому что на него это не особо-то похоже.
— Дерьмовая затея.
— Согласен.
Ломает Беркутова не по-детски. А всем вокруг плевать… Тому же Сергею.
«Перебесится». Вот и весь его ответ.
Илья качает головой и молчит. Прекрасно понимает, в чем тут дело. А точнее в ком.
— За мной Кабан подъехал. До встречи, пацаны…
— Про воскресенье помнишь? — уточняет у Дани Паровоз.
— Помню, но учти, вечер у меня занят.
— И чем же? — сурово осведомляется Илья.
— Я предупреждал, — в ответ хмурится тот.
— И все же.
— В Большой иду, — отзывается нехотя.
— Чего? Хрена се… Еще один ценитель прекрасного на мою голову.
— Мне… надо. Ясно? — моментом ощетинивается Данила. — Кто-нибудь из вас там был?
Замечаю, что он как-то странно нервничает.
— Упаси боже, парни в трико — не мое, — хохочет бородатый.
— Меня не парни интересуют, — цедит Клим.
— Я был в Большом несколько раз, — сообщаю, зевая. — Мать с собой таскала…
— Слушай, а по поводу шмота что можешь посоветовать? — интересуется, игнорируя сигнал, доносящийся снаружи.
— Твой нынешний прикид не подойдет, если ты об этом. Но и в костюм дирижера влезать не советую. Перебор…
— А говорят, что дресс-кода там уже нет, — произносит Даня несколько растерянно.