Аритмия
Шрифт:
— До свидания, — Егор идет следом, по-джентльменски прикрывая своей курткой ее полуголую пятую точку.
Цирк…
— Развлекаешься? — Абрамов-старший скидывает мои ноги с журнального столика.
— Да как всегда, ты все веселье обломал.
— Устроили притон! — начинает орать. — Почему мне опять звонят соседи?
— Мнительные.
— Я просил не собирать здесь этот мусор! — дергает меня за джемпер на себя. — Еще раз позволишь себе высказаться при посторонних в подобном ключе и я…
— Руки убери от меня.
— Игорь, что такое?
Из-за его спины выглядывает обеспокоенная мать.
— Твой ублюдок совсем нюх потерял.
— От худого семени не стоило ждать доброго племени, — отзываюсь я, зная, как его бесят все эти фразы.
— Перестаньте, не надо. Игорь…
Сбрасываю ладонью его руку и встаю.
— Что вы здесь забыли на ночь глядя?
— Буду спрашивать у тебя, когда мне приезжать? — кричит, брызжа слюной, и снова делает шаг в мою сторону.
— Ты же помнишь, квартира не твоя, а деда. Так что… не мешало бы, — невозмутимо бросаю через плечо.
— Ян, пожалуйста…
— Да ты только послушай его, Марьяна! Вырастили дерьмо на свою голову.
— Сдали бы в детдом, я же не возражал. Все лучше, чем наблюдать за тем, как вы изображаете из себя жалкое подобие семьи.
— Не возражал он! На всем готовом живешь, а благодарности ноль. Додуматься! Уличную девку сюда вызвать! Опозорить решил на весь дом? Меня! Известного по всей Москве адвоката!
— Я тебя умоляю, — усмехаюсь. — Расслабься. Кому ты здесь интересен, адвокат?
— Щенок паршивый! — клацает зубами от ярости.
— Тебя девка смутила? Серьезно? Помнится ты…
— Закрой свой поганый рот! — прожигает взглядом, отравленным черной ненавистью.
В принципе я всегда плачу ему тем же. И, кстати, если бы не мать, мы бы уже точно вцепились друг другу в глотку.
Изображаю подобие улыбки.
— Игорь… Пожалуйста, успокойся. Подожди меня внизу, я быстро.
— Одевайся, ты едешь с нами, — горе-воспитатель тычет пальцем в Беркутова.
— Куда? — испуганно лупится тот.
— К врачу. Думаешь, по глазам не вижу, что сожрали какую-то дрянь?
— Дядь Игорь, да не надо, я ж почти нормальный…
— Иди давай! Живо! — раздраженно машет головой. — И ты поторопись, Марьяна. Я не намерен тратить вечер впустую.
Минута — и входная дверь в очередной раз оповещает о том, что очередные нежданные гости покинули мой дом.
Направляюсь на кухню, мать, естественно, идет следом.
— Ян… ты бы… помягче с ним…
— Помягче? Лучше даже не начинай, — достаю бутылку воды из холодильника.
— Почему ты так и не приехал? — расстроенно произносит она. — Я ведь праздничный ужин приготовила и позвала гостей. Восемнадцать — особенная дата.
— Это мой день. Имею право провести его так, как пожелаю.
— Ян… — обнимает меня за плечи сзади и тяжело вздыхает. — Ты навещал Алису, да?
Молчу.
На кладбище я бываю гораздо чаще, чем в родительском доме.
— Мог ведь заехать к нам. По пути…
— Не мог.
— Я привезла тут тебе всего понемножку, — начинает вытаскивать из сумок кастрюли и контейнеры.
— Не стоило. Я моральный инвалид, а не физический. От голода не подохну.
— Поужинаешь, — продолжает заставлять стол едой. — Здесь и салаты есть, и котлеты. Торт… Только не забудь убрать все в холодильник, чтобы не пропало.
Какая забота!
Смотрим друг на друга.
— Иди, орать будет.
— Проводишь? — вытирает слезы.
— Да.
Снимаю с вешалки ее пальто, помогаю надеть.
— Приезжай домой, прошу тебя. Хотя бы иногда, — немой укор в глазах, но внутри даже не отозвалось.
— Пошли уже, мам.
Пару минут спустя из подъезда выходим вместе, но к отцовскому гелику я не подхожу.
Беркутов опускает стекло и вскидывает руку. В ответ получает от меня недвусмысленный жест. Указание по тому маршруту, куда следует идти.
— Добрый вечер, — здоровается со мной молодая мамаша. — Вы не подержите дверь? Неудобно с коляской.
Один мелкий соплежуй стоит рядом, а второй сидит у нее на руках. Пялится на меня, не моргая.
Не сказав ни единого слова, открываю дверь и закатываю коляску.
Рожают, а потом не могут с ними справиться…
— Спасибо огромное. Оставьте вон там у стены, если можно.
— Мам, я писать хочу.
— Потерпи, немного, Кирюша. Почти дошли.
Пока поднимаюсь по ступенькам, вынужден слушать этот чудесный диалог.
— Не могу терпеть, — хнычет он.
По ходу конкретно пацану на клапан давит. Остановился. И вся делегация вместе с ним.
— Все… — выдыхает с облегчением.
В штаны напрудил???
— О… ух ты! — замечает на лестничной площадке шары, бежит к ним и тянет свои загребущие лапы к лентам, покачивающимся от сквозняка.
— На чужой каравай рот не разевай! — каркаю сзади.
— Аа? — запрокидывает голову назад.
— Я говорю, мое это, сыкун, — сгребаю связку в кулак.
Один пролет. Захожу в квартиру, запихиваю шары внутрь и закрываю дверь. Толкаю их в зал под потолок.
Ну и на хера они тебе спрашивается?
С минуту осмысливаю свой идиотский порыв. Разглядываю мерцающие в полутьме шары и думаю, какого меня переклинило. Вспоминаю про подарок, который мне вручила девчонка. Возвращаюсь в прихожую, снимаю коробку с верхней полки шкафа и отправляюсь на кухню, чтобы закинуть что-нибудь в желудок.