Аритмия
Шрифт:
— Текст подготовить проблемы не будет, а вот с презентацией мне понадобится помощь.
— О, КАКИЕ ЛЮДИ! — орет он, едва не свалившись со стула, на котором опасно балансировал в течение последних десяти минут.
Я от неожиданности роняю на пол блокнот.
— Лисицына, ты решила задачу про нерадивого Пятачка или, как обычно, подвисла еще на «дано»?
Наша одноклассница, Алена Лисицына, с ответом не спешит. Разговаривает с библиотекарем, заполняющим электронный формуляр.
— Куда вы ей, Ольга Петровна, «Войну и мир» даете? Затык случится уже на второй странице. Такие объемы не для ее мозга, он ведь размером с кукурузину!
— Беркутов, помолчите, в противном случае, буду вынуждена удалить вас из зала, — гундосо предупреждает женщина.
— Лучше удалите отсюда это одноклеточное.
— Ты бы заткнулся… — раздраженно вздыхает девчонка.
Не выдержала. Оно и не мудрено, Беркутов методично достает ее изо дня в день. Только вот мотивы его мне не совсем понятны…
— А если нет, то что будет? — насмешливо интересуется он.
— Узнаешь что! — обещает Алена, угрожающе сдвинув к переносице широкие русые брови.
— У меня уже поджилки трясутся. Иди, нагнись, проверь.
— Ром, хватит, — пытаюсь призвать его к порядку, но тщетно.
— Козел, — цедит Лисицына сквозь зубы, и он в ответ показывает ей средний палец.
— Вон отсюда!
Этот его жест случайно замечает библиотекарь. Ну все, отзанимались, видимо…
— На выход, десятый класс!
— Слава Иисусе! — поднимаясь со стула, театрально восклицает он. — Пошли, Арсеньева, накормлю тебя обедом. Задолбал уже этот проект, сил нет…
Тяжело вздыхая, собираю книги. Мы и половины не сделали. Похоже, придется и дома этим заниматься.
Плетусь за Беркутовым и замечаю, что, уходя, он нарочно цепляет Алену плечом.
— Придурок, — она в долгу не остается. Толкает его в спину.
— Оставь Толстого в покое. Почитай Агнию Барто, там меньше букв, — пытается выдрать книжку из ее рук.
— Мерзкий гоблин, отдай!
Начинается возня.
— Немощь. Твои потуги меня умиляют! — хохочет он, упорно дергая «яблоко» раздора на себя.
— Вы что себе позволяете! — возмущается Ольга Петровна.
Борьба за «Войну и мир» в итоге заканчивается… ничьей. Характерный хруст корешка, и вот — запыхавшаяся и раскрасневшаяся от злости Лисицына испуганно взирает на разодранный шедевр.
— Ой дууура, — Беркутов закатывает глаза и качает головой.
— ВОН ОТСЮДА! ВСЕ! — сиреной вопит работник библиотеки. — Лисицына и Беркутов пишу докладную на имя директора! Новую книгу принести мне завтра же!
Уже сидя в столовой, я решаюсь спросить у Ромы, чем ему так насолила Алена. Не только из праздного любопытства, но еще и потому что его поведение очень смахивает на дурное ребячество.
— Бесит. У нас с ней обоюдная неприязнь, — уплетая плов, сообщает он.
— И на фоне чего она образовалась?
— На фоне ее беспросветной тупости, — достает телефон. — Терпеть ее не могу.
— Со стороны твои выходки выглядят недостойно, — озвучиваю я свое мнение.
— Отстань, Арсеньева, — откусывает от булки огромный кусок и тут же давится.
Отстань, Арсеньева!
Так по-детски… а вроде взрослый, умный парень…
— Ром, а Мрачный Ян почему сегодня не в школе? — интересуюсь как бы между прочим. — Он случайно не заболел?
Странное дело. Со вчерашнего дня не видела его хмурого лица и уже успела… соскучиться. А может, причина еще и в том, что я дочитала «Над пропастью во ржи», и теперь меня просто таки распирает от необходимости поговорить с ним. Потому что этот наш обмен книгами — единственная возможность завязать разговор и хоть как-то его растормошить. Вот честно, за всю свою жизнь не встречала более закрытого и замкнутого человека, чем Ян. И это при его показной распущенности, которую он порой так усердно демонстрирует окружающим.
— Заболел? — Ромка хохочет. — Да Абрамыча даже самая страшная холера не возьмет.
— Несмешно, — допиваю чай и бросаю взгляд на часы. — А если серьезно?
— А если серьезно, то он никогда не приходит в школу на свою днюху.
Смысл сказанного до меня доходит вообще не сразу.
— Подожди… не поняла, у Абрамова сегодня день рождения? — стакан с грохотом опускается на стол.
— Ага, — он откидывается на спинку стула.
— Чего же ты раньше не сказал! — искренне расстраиваюсь я.
— Да не знаю… — беззаботно пожимает плечами. — Ты ж только сейчас спросила.
— Почему он в этот день не приходит в школу? — не понимаю я.
— Просто не приходит и все, — отводит глаза. Будто чего-то недоговаривает.
— И что же, вы никак его не поздравляете?
— Ян терпеть не может всю эту лабуду, — уверяет меня Рома.
Какая разница? Любому человеку приятно внимание в такой важный день.
— Ты че сникла, Арсений? — улыбается и щелкает меня по носу. — Ну в понедельник поздравишь. Какая разница?!
— Ложка дорога к обеду, Ром.
— Вот вы заколебали со своими цитатами, поговорками и мудрыми изречениями. Два сапога пара, — осекается на полуслове. — Вашу мать, это заразно!
Мы громко смеемся.
— А если… ну не знаю, подловить его где-нибудь? Хотя нет, неудобно. Он ведь, наверное, дома с семьей, — рассуждая, предполагаю я.
— Абрамов? Дома с семьей? — фыркает Беркутов. — Это ты промахнулась, Дарин…
Его реакция меня настораживает. Разве не так должно быть? Праздник в кругу семьи и близких людей…