Апофеоз
Шрифт:
– Закройся, рыгрра глиномес! – огрызнулся Плацента. – Эта костяная кыача сказала, что сделает все, что мы захотим! И я хочу Криабалы! Отдавай! Ты обещал!
– Мы Можем Исполнить Такое Требование, - сумрачно ответил Конклав. – Мы Действительно Обещали. Но Сразу После Этого Мы Уничтожим Тебя И Заберем Криабалы Обратно. Предупреждаем.
– Тля... а можно тогда попросить Криабалы и чтобы ты меня не убивал?
– Нет.
– Тля...
Плацента ненадолго задумался. Его наполовину гоблинский, наполовину человеческий разум мыслил удивительно быстро, но странными рывками. Словно одновременно пьяный в стельку и бодрый от слоновьей дозы кофе, он часто-часто дергался из стороны в сторону, и даже сам Плацента не знал, что в следующую секунду выпалит его рот.
– Я хочу гору золота! – выпалил он.
– Насколько Большую? – осведомился Конклав.
– Огромную! Размером с Апофеоз!
– Ты Уверен?
– Да! Я, тля, хочу гору золота!
– Подумай Еще Раз. Пожалуйста. Мы Не Испытываем К Тебе Неприязни, Поэтому Советуем Тебе Как Следует Обдумать Свое Желание.
– А что не так, тля?!
– Уносить отсюда эту гору ты как собираешься? – насмешливо спросила Джиданна. – Мы уже целых три раза находили очень много золота, ты помнишь? Оно тяжелое.
– Тля... Ладно... Тогда я хочу денег. Много. Очень. По крайней мере пятьдесят тысяч хдарков. И чтобы не наличкой. Пусть это будут расписки менял.
Конклав кивнул. Костяные торсы принялись вращаться, пока перед Плацентой не оказался череп Акк-Ва. Бурый Криабал за ее ребрами раскрылся, страницы замелькали – и одна отделилась.
– Это Заклинание Поиска Утраченного, - сказал Конклав. – Применяя Его, Ты Сможешь Получить Сколько Угодно Расписок Менял. Потерянных. Забытых. Тех, Которые Уже Не Имеют Хозяина И Ими Никто Не Воспользуется.
– Ошибаешься, тля, ошибаешься, - расплылся в улыбке Плацента, забирая листок. – Ими воспользуюсь я.
Предложенный вариант ему очень понравился. Создание или призыв золота волшбой – дело такое, чреватое. На монетах все равно остается отпечаток, Плацента это хорошо знал. Чечпок не заметит, скупщик краденого не возразит, но нарвешься на самого захудалого волшебника или обладателя златопроверника – и вот уже все орут, вот уже кличут стражу, вот уже обвиняют честного полугоблина бушук знает в чем!..
Но совсем другое дело, когда ты честно нашел бумажку, на которой написано, что предъявителю сего нужно выдать столько-то денег.
К тому же на подаренной Конклавом страничке было еще два полных заклинания. Одно ерундовое – Посуда, для создания ложек-чашек-мисок, зато другое тоже очень ничего себе – Клинок. Плацента аж облизнулся, тут же создав себе новехонькие кукри.
– Не Применяй Это Во Зло, - без особой надежды предупредил Конклав.
– Только для самозащиты, тля! – заверил Плацента. – Ярыть, какие острые!..
– Сделай и мне, - попросил Мектиг. – Секиру. Моя сломалась.
Полугоблин осклабился и снисходительно сотворил огромный блестящий топор. Мектиг крутанул им в воздухе, и на его чело набежала тень.
Отличное оружие, высшего класса. Но самое обычное. Просто закаленная сталь.
А Мектиг уже привык к секире Рузульвета, от которой будто исходила глубинная мощь. Но Антикатисто уничтожил ее, и новую взять негде.
Хотя...
– Там есть заклинание для волшебного оружия? – спросил Мектиг у Конклава.
– Нет, - ответил тот. – Даже Бриар Всемогущий Создавал Артефакты Вручную.
– Я подарю тебе новую секиру, хирдманн, - сказал Бельзедор. – В моей оружейной найдется не хуже.
– Таких – не найдется! – сверкнула на него глазами Имрата. Она подобрала осколок секиры Рузульвета и внимательно его рассматривала. – Это изделие Макроденита, кузнеца титанов! Мектиг!.. Я попрошу его сковать тебе другую! Он не откажет, если я расскажу, что ты совершил!
– Не расскажешь, - скучным голосом сказала Джиданна. – Ты принесла клятву.
– Я не расскажу всего! – гневно обернулась к ней титанида. – Не расскажу ничего важного! Я просто скажу, что этот смертный не посрамит оружие титанов!
Мектиг посмотрел на ее меч. Он видел, какие лучи тот исторгал, как распахивал надвое демонов и элементалей Тьмы. Хороший клинок, добрый.
Немного подумав, дармаг кивнул и повесил на пояс ту секиру, что наколдовал Плацента. Временно. Совсем без оружия он чувствовал себя так, словно утратил руку.
– Пусть Так, - сказал Конклав. – Проси Тогда Себе Другую Страницу. Ты Имеешь На Нее Право.
– Мне просто нужен новый топор, - пробасил Мектиг.
– Ты Уверен?
– Эй, если тебе не нужно, отдай мне! – заявил Плацента.
Ничего отдавать Плаценте Мектиг не собирался. Он еще немного подумал и сказал:
– Я ущербный берсерк. Я одержим духом лемминга. Можно убрать его или сменить на другого?
Конклав кивнул. Костяные торсы снова принялись вращаться, и перед Мектигом оказался череп Мородо. Раскрылся Белый Криабал, замелькали страницы – и в руки дармага лег исписанный листок.
– Это Заклинание Лечения Одержимости, - сказал Конклав. – Оно Избавит Тебя От Любой Сторонней Ментальной Сущности, Обитающей В Твоем Разуме.
Мектиг с сомнением принялся читать. Духи берсерков – это ведь не настоящие духи. Берсерки не в самом деле одержимы, это просто так говорится.
Просто когда берсерк впадает в состояние вут, на него находит... странное. Человек удаляется вглубь, наружу выползает зверь. Сильный, опасный, почти непобедимый... но очень тупой зверь.
Однако оказалось, что это заклинание именно подобных «духов» и убирает. Порожденных собственным разумом.