Шрифт:
Adelante
Время камни собирать,
А не что попало.
Хватит принципы марать,
Поднимай забрало!
Мы идём в последний бой
За идею света.
Ты да я, да мы с тобой —
Пленники завета.
Зажигай же факела
Против тьмы кромешной,
Чтобы потекла смола
Из купели грешной.
Просто так не дарят рай —
Слишком он бесценен.
Не сиди, и не мечтай,
Если не уверен.
А уверен, так вперёд —
За мечту бороться.
Ведь тебя душа зовёт,
А она добьётся…
Dum spiro spero
Не всё ещё написано,
Не всё ещё рассказано.
Не всё ещё бессмысленно,
Не всем ещё обязан я.
Не мне от жизни прятаться,
Не вам о ней заботиться.
У всех своя сумятица,
У всех своя околица.
Почём же нынче горести,
Почём же нынче радости?
Спросите свои совести:
Откуда столько гадости?
Простите, люди добрые,
Простите по-хорошему.
Мы братья-сёстры сводные,
Мы все здесь кем-то брошены.
И видимо-невидимо,
И жданно-неожиданно
Уже себя не видим мы,
Уже всё так обыденно.
Запретное на блюдечке,
Заветное развеяно.
Оно осталось в люлечке,
Оно уже потеряно.
Пока живём, надеемся.
Пока живём, меняемся.
И от надежды греемся,
И от нее стараемся…
Effusio tempus
Мне перед временем не стыдно,
Хотя по-разному я жил.
Но в целом всё-таки обидно,
Что я в себя его впустил.
Оно пестрит хамелеоном,
Не успеваешь привыкать.
То мАнит дух фантомным троном,
То хочет жёстко в грязь втоптать.
Без времени весьма уютно —
Как в сказке в коконе своём.
В нём безмятежно абсолютно
И бури мира ни по чём.
Ты сам с собой, ты настоящий.
Свой мир не кинет, не предаст.
Сидишь себе в сознанье зрящий,
И ешь его за пластом пласт.
Вокруг снуют смешные люди,
Лопочут громко о делах:
Кто о проблемах, кто о чуде,
А ты живёшь в своих мечтах.
Они реальней яви мира,
В них нет грехов и неудач.
В них не творишь себе кумира,
Сиди себе, твори, чудачь.
Но раз рискнул, то и не стыдно —
Я не кидал, не предавал.
Бывает иногда обидно,
Что этот подлый путь избрал…
Frozen people
Я хотел бы писать о берёзах,
О природе великой страны,
Где исполен чудес даже воздух,
О цветущих красОтах весны.
Я хотел бы писать о прекрасном —
О любви и свиданиях с ней,
О романе красивом и страстном,
Он, конечно, всем людям нужней.
Я хотел бы писать про свой город,
И о гордой его красоте.
И о том, что мне чудится шёпот
В древних зданиях, в каждой стене.
Я хотел бы писать об уюте
В нетревожной и доброй душе,
Что по каждой прожИтой минуте
Не скучает запойно уже.
Но любовь, как природа и город,
Затмевается тем, что сильней —
Я давно ощущаю лишь холод,
Что исходит волной от людей.
Я замёрз в этом мире коварства,
Мне не хочется больше здесь быть.
Эти муки промозглого царства
И меня заставляют остыть.
Мне приходится чувствовать это,
И приходится часто кричать:
«Дайте, дайте же люди мне света,
Чтобы мог о хорошем писать»…
Абстрактный интеграл
Кажется всё мной написано,
Кажется всё мной рассказано.
Как на шампур всё нанизано,
Маслом на жизнь всё намазано.
Но не добраться до главного,
Не дорасти до заветного.
В прелестях боя неравного —
Смерть любопытного смертного.
Что же тогда мы все маемся
В поисках истинной истины?
Что же по мыслям скитаемся
Будто из неба отчислены?
К счастью идём по головушкам
Тех, кто достоин прощения.
Дочери Софьи – все вдовушки,
Но отказались от мщения.
Что же мы рядимся в светлое,
Коли черны по деяниям?
Сверху всё наше – заметное,
Все мы равны пред закланием.
Тленным душа не насытится,
Сколько не жри окружающих.
Только лишь тени возвысятся
В людях печаль умножающих.
Где бы набраться той смелости,
Чтобы под маски заглядывать?
Как же добраться до зрелости,
Чтобы себя не обманывать?
Агония памяти
Заплетаются мысли и ноги,