Чтение онлайн

Мы стояли во дворе. Нас даже не рассматривали. Я, как покинувший яму первым, на левом фланге. Майор — на противоположном.

— Ты… — прошипел он мне. Ощущение такое, что звук исходит у него из живота. — Ты — покойник…

Интересно, как он догадался, что это я его вырубил? Не иначе, сдал кто-то из тех, что последними выбирались из ямы. Ребятки внутривойсковиком запуганы, могли и сдать. Все-таки офицер…

— Не бойся, — шепнул сержант, стоящий рядом со мной. У сержанта изможденный вид и самая изорванная одежда, хотя он и не ранен. Должно быть, дольше всех в плену.

— Мы тебя, в случае чего, поддержим. Этот майор уже у всех в печенках сидит.

Была б моя воля, таких в унитазе топил при рождении.

— Что там шепчетесь, с-суки… — майор повысил голос. — Мою лепешку сожрали…

Вот, оказывается, в чем дело. Он так и не понял, почему упал. Его волнует вопрос съеденной лепешки.

— Если ты не заглохнешь, — ответил я спокойно, стараясь не привлекать к себе внимания бандитов, — то скоро вообще аппетит потеряешь. Вместе с зубами его из тебя выбью. Обещаю…

Майор неожиданно проникся и заткнулся. Скорее всего от удивления.

Мы молча стояли около четырех часов. Ждали. Устали стоять и ждать. Особенно раненые солдатики. Хотя и светило кавказское солнце, но было холодно. Приходилось переминаться с ноги на ногу. Охрана уже не слишком пристально за нами наблюдала. Охранники сами устали. Знать бы точно, что хоть в одной из машин есть ключи, можно было бы что-то придумать.

— Тебя как взяли-то? — спросил сержант.

— По дурости… Часовой проспал, всех перестреляли, а меня схватили.

— Тебе легче, ты хоть не по собственному желанию… — он вздохнул, и во вздохе этом отчетливо прозвучали отчаяние и обида. — А нас баба в «зеленку» заманила. Троих. Баба-то вроде не местная, славянка. То ли хохлушка, то ли белоруска. Акцент какой-то такой… Двоих сразу убили, а меня схватили. И с бабой тут же расплатились. По сто баксов ей за каждого. Зарабатывает так, паскуда… И с нас по сто рублей содрала… Эх, были бы с собой автоматы…

— А меня на «губу» отправили. Без оружия, — сознался я. — У нас в штабе держать арестованных негде — в скалах яму, как здесь, без отбойного молотка не выкопаешь, вот и отправили с разведчиками. И попались… И автоматы им не помогли…

Сержант посмотрел на меня чуть не с осуждением. Непонятно только, за что ему меня осуждать.

— За что тебя?

— Прапорщика в карты «обул». На обмундирование для всего своего взвода.

Он усмехнулся. Не поверил. Впрочем, я не обижаюсь. Мне тоже не поверили, когда в штабе допрашивали. Прапорщик Василенко — мудак, известный всему полку, — «в отказ» пошел, сказал, что мы самовольно обмундирование взяли. То бишь украли. Лично я не увидел бы в этом ничего плохого, все равно больше, чем сам прапорщик, украсть трудно, но обидела наглая ложь — не брали мы.

— Тебя как зовут-то?

— Шурик.

— Я — Виктор. Львов — фамилия. Ты где служил?

— В штабе сводного отряда спецназа ГРУ. Планшетистом.

— Это что такое?

— Карты для войск готовили.

— Игральные?

Я понял, что сержант пошутил. Не выбили у него в плену чувство юмора. С ним и подружиться можно. Люди с юмором обычно не бывают плохими парнями…

На крыльцо вышел знакомый командир отряда, который захватил нас. За несколько часов он, кажется, еще сильнее стал похож на гориллу. Теперь борода, казалось, начала расти вверх и дошла уже до глаз. Шапку он не снимает, но мне почему-то кажется, что под шапкой должна быть замечательно-скользкая лысина, с которой блохам весело кататься. Смотрит на меня красными глазами. Не иначе, надумал-таки отобрать новые, честно выигранные башмаки. Это плохо. Босой ногой майора пришибить будет трудно. Каблук, что ни говори, гораздо жестче пятки. И самой ноге не так больно при ударе бывает. Я пятку отшибал о доску, знаю эти ощущения. А у некоторых людей лоб покрепче доски будет. И это тоже пришлось проверить. Еще на «гражданке».

Следом за волосатым вышли и часовые.

— Быстро. Давай-давай…

Повели нас через веранду в дом, по длинным и просторным коридорам, до конца, потом направо. За одной из дверей, мимо которых мы проходили, послышался женский голос, измученный, стонущий:

— Не могу я больше, не могу, отстаньте от меня…

Голос чисто русский, без акцента.

— Терпи, тебя еще негры не попробовали, — в мужском голосе с акцентом слышалась жестокая насмешка.

Женщина застонала в голос.

Нас привели в угловую комнату. Здесь был накрыт длинный стол, за которым вальяжно сидели шестеро. Уже напились и нажрались, сволочи. Морды довольные, сальные. Нет, чтобы по-человечески нас пригласить отобедать. Или хотя бы одних солдатиков. Майор и без того на три года вперед откормлен.

Двое бандитов убрали остатки пиршества. Не трогали только бутылки и легкую закуску. Значит, допрашивать нас будут под праздничные тосты. А еще правоверные мусульмане. Мусульманам Коран, насколько я слышал, запрещает водку жрать. А они хлещут не хуже, чем иные православные попы.

Мы стоим в одну шеренгу. Но внимания на нас пока не обращают. Для пленных слишком много чести. Я косо глянул на майора. Этот поедал взглядом остатки пиршества. Слюни распустил чуть не до колен. Вот-вот захлебнется. Меня же больше другое интересовало. Нераспечатанная колода карт на краю стола. И этот край убирали тщательней, вытерли стол тряпкой и застелили новой скатертью. За отсутствием зеленого сукна скатерть была ярко-фиолетовой. Сюда сдвигались не торопясь трое.

Сержант задел меня локтем. Показал взглядом. Только что во дворе с ним о картах говорили. О том, что из-за карт я оказался здесь. А тут — как по заказу. Я моргнул, показывая, что понял. И почувствовал вдруг — может произойти нечто, связанное с карточной игрой. Неведомым каким-то, необъяснимым чутьем уловил. Это ощущение только один картежник и понимает. Оно не поддается классификации, но все же существует. И я, как настоящий профессионал, всегда к нему, естественно, прислушивался.

Трое сели за стол. Расчертили лист бумаги. «Пульку» рисуют. Интересно, почем у них вист? Но преферанс — это игра интеллектуалов. Значит, местный командир наверняка не бывший забойщик скота. И эти парни с ним — тоже на первый взгляд не очень глупы. Особенно вон тот, с рыжеватыми усами. Не сильно на кавказца похож. Руки — такие бывают только у пианистов, хирургов, карманников и шулеров. Именно он взял в руки пачку и распечатал колоду. Уже по первым движениям я понял, что этот толк в картах знает. Но за столом не он главный. Хозяин — высокий, с тонкой талией, с большими и выразительными чуть дикими глазами психопата. Этот уже несколько раз бросал на нас надменный, как у большинства кавказцев, взгляд. Он чего-то ждал.