Чтение онлайн

Яшкин даже зажмурился и невольно улыбнулся. Начальник разведки довольно кивнул в ответ, по-своему поняв улыбку командира:

– Хорошо, что по этой тропе идут, товарищ майор: против солнца, можно подпустить поближе.

– Готов, товарищ майор, крайний с рацией мой, – тихо доложил Журкин, поймав в прицел винтовки замыкающего в группе боевиков.

– Твой-твой, Журкин, чей же ещё… – Яшкин лежал рядом и в бинокль следил за тропой. – Ты первый работаешь, по тебе все равняются. Команду дам, когда они от того валуна, что сейчас обходят, чуть отойдут. Приготовься.

Он был готов. Спокойно вёл цель, хотя ещё ни разу не стрелял в человека. Уральская школа биатлона не зря ведь учила, что не стоит циклиться на мишени, перед выстрелом надо обязательно «отпустить» её мысленно на мгновение.

…То, что Серёгу Журкина определят в снайперы, стало ясно ещё на сборном призывном пункте, где сбитые в группы призывники большую часть времени ожидали своей участи, сидя в тени деревьев вокруг плаца. Внезапно объявили очередное построение, и по рядам побежала весть: приехали «купцы» из окружной спортроты СКА 2 , ох и повезёт же сейчас кому-то.

– Кандидаты и мастера спорта, выйти из строя! – под завистливый вздох сотен человек прозвучала команда, и два офицера в спортивных костюмах увели с собой полтора десятка призывников оформлять документы. Увели в канцелярию и Серёгу Журкина, но… как увели, так и вернули.

– Нет, биатлон уже не нужен, перебор, – изучив его документы, поднял глаза офицер, – был бы ещё мастером, взяли бы, а так… Служи, кандидат, в войсках, тем более и в учётной карточке ты уже в снайперы прописан. Свободен, Журкин…

– Огонь, Журкин! – выдернул его из воспоминаний о прошлом спокойный голос Яшкина.

«Вот и закончилось мгновение», – успел подумать он одновременно с выстрелом. Ещё стоял на ногах убитый чеченский радист, когда сверху по поднимающейся группе, словно наотмашь, хлестнули свинцовой плёткой из всех стволов.

Бой вышел коротким. Десять боевиков остались лежать на северной тропе. Никто не успел скатиться в зелёнку и привести помощь из Новолакского. И хотя нервное возбуждение от первой победы охватило спецназ, все понимали, что уж слишком лёгким вышло боевое крещение.

– Красавчик, Серёга! – толкнув приятеля плечом, рядом плюхнулся Лёшка Барышев. – Прям как в тире отработал!

– Будет нам сейчас тир… ещё настреляемся… – тихо ответил Журкин.

– Не каркай. И без тебя не по себе, – признался Барышев и спросил: – А слышал, пацаны базарили, что сам Басаев с Хаттабом 3 в Новолаке сидят?

– Да слыхал… Много они знают, твои пацаны.

– А что, Серёга, снял бы сегодня Басаева, тебе бы Героя дали, – засмеялся Барышев. – Я бы потом пионэрам рассказывал, что рядом стоял… Не! Как тащил тебя к геройству. На себе верхом.

– Пионэрам… – насмешливо передразнил Журкин. – Ну и язва ты, Лёха. Чую, попал я с этим краповым беретом, батрачить мне не отбатрачить.

– Попал, Серёга, попал, за гордыню краповую платить надо, – с нарочито серьёзной физиономией согласно закивал Барышев. – Да и с Басаевым ты сегодня по полной облажался. Один выстрел – и, глядишь, война бы закончилась. А так навешали чеченам люлей по самое не хочу, теперь жди, когда они на разборки пожалуют…

Они не могли не пожаловать. Слишком близко к Новолакскому была высота 715,3, которую местные называли Телевышкой. Как на ладони были видны отсюда и село, и все дороги, в него ведущие. Опытный корректировщик огня авиации ли, артиллерии ли, неважно, в одночасье заблокировал бы село при штурме. И уж слишком очевиден был просчёт боевиков, которые выдвигались на высоту лишь с рассветом, до заката контролируя окрестности и оставляя её на ночь. Хотя ошибка это была или инстинкт самосохранения, после ночной резни на горе Ослиное Ухо, где сделал своё дело спецназ ГРУ, уже и не выяснишь. Ясно другое: и захват Телевышки, и уничтожение своего дозора боевики восприняли как угрозу штурма села, и потому во что бы то ни стало им надо было вернуть господство над высотой.

Первая война многому научила чеченских полевых командиров. В первую очередь тем шаблонам, по которым часто действовали штабы российских войск. Поэтому-то основные силы боевики бросили не на штурм высоты, а на её блокирование: главное теперь – не пропустить подкрепление, которое обязательно пойдёт той же дорогой, что и спецназ.

Увы, всё так и вышло. И подкрепление – колонна бригады внутренних войск под командованием генерал-майора Терентина – попало в засаду, не дойдя каких-то пятисот метров до высоты, когда казалось, что всё уже, задача выполнена.

Ожесточённая перестрелка в зелёнке у подножия высоты была слишком хорошо слышна и понятна Яшкину. Посланная им вниз по заросшему редким леском южному склону разведгруппа угодила под плотный отсекающий огонь и вынуждена была вернуться. Откатилось обратно и подкрепление. Бросив пять сожжённых бронетранспортёров, генерал Терентин отступил, спасая колонну от полного уничтожения. И девяносто четыре спецназовца из отряда Яшкина остались один на один с несколькими сотнями боевиков.

Недовольный, невыспавшийся генерал Казанцин, командующий Северо-Кавказским военным округом и по совместительству – Объединённой группировкой войск в Чечне, появился на полевом командном пункте и раздражённо рявкнул, перебивая доклад дежурного офицера:

– Генерал-майора Черкашина ко мне, быстро!

Казанцин был зол. Через три дня в зону боевых действий должен прилететь новый премьер-министр России Путин, и потому из министерства обороны пришёл категоричный приказ – очистить от боевиков все сёла горного Дагестана и в первую очередь Ботлих и Новолакское.

«Ну с Ботлихом всё удачно вышло, – размышлял Казанцин. – Морская пехота из Каспийска вовремя подоспела на помощь местному ополчению и продержалась до подхода основных сил. И хоть пришлось повозиться, но войска своё дело сделали чётко – рассеяли и отбросили боевиков обратно в Чечню. А вот с Новолакским как-то сразу не заладилось. И местного ополчения тут не было, и о появлении боевиков никто не предупредил, и липецкий ОМОН попал как кур во щи – застрял в райотделе милиции. Вытаскивай теперь ментов этих, если они ещё целые, пока новый премьер не приехал. Кто знает, что стоит за очередной ельцинской загогулиной, может, и надолго Путин этот в премьерах задержится… Лучше бы его в Ботлих повезли, если уж так приспичило», – думал Казанцин.