Андрогин
Шрифт:
«Так вот, оказывается, как они нас… и что при этом ощущают… В самом деле есть что-то в этом от животного ощущения силы и всевластия, радость от подчинения самки, гордость и самовосхищение. А мы-то, женщины, наивно мечтаем, что всё делается для нас и только для нас. Мечтаем, но… Кстати, как там тело Жармин? Что с ней?.. Вот теперь ещё за неё переживай, не спи…»
Может, подсознание и не спало, но сам Арис вырубился окончательно и спал без задних ног. А потом с утра с огромным трудом заставил себя раскрыть глаза и чуть ли не за волосы – к месту вспомнился барон Мюнхгаузен – потащил себя к умывальнику. Только освежившись, он, наконец, почувствовал себя проснувшимся и… страшно голодным человеком. Хорошо, что хозяйка вместе с главной няней данной обители успела приготовить завтрак и подать его.
Но прежде чем сесть за стол, Арис уже со знанием дела присмотрелся к оконным стёклам. Та же самая беда, что и в племени Чёрного Сольера: зеленоватое, неровное изделие, с помутнениями внутри и пузырьками воздуха.
«Придётся и тут выискивать местного производителя стекла и раскрывать ему некоторые секреты производства. Краем уха слышал, что они не совсем хорошо относятся к нашей общине… Хм! Придётся либо как-то хитрить на переговорах, либо здесь ванну для стекла сооружать. Только здесь ни разу не видел ни угля, ни стоящего кварцевого песка… Проблема!..»
Пока сам усаживался в задумчивости, рядом примостилась Дамилла, пытаясь с ходу показать свою полную самостоятельность:
– Сегодня спускаюсь вниз. У меня столько дел!..
Она щебетала еще что-то второстепенное, но Шенгаут, сам ещё недавно будучи женщиной, задурить себе голову не дал. Насытившись, сразу вернулся к самому главному:
– Ещё на одни сутки остаёшься дома! – Потом спокойно, несмотря на ругань, перемежающуюся ворчанием, допил травяной отвар и отправился одеваться в достойные воина и алхимика одежды.
Когда оделся – поймал отворачивающуюся сердитую женщину, чмокнул её в губки и заговорил ласковым, просительным тоном:
– Ну вот скажи, что лучше: сегодня отправиться на прогулку, делая резкие движения, остаться с открытой раной и потом валяться ещё минимум неделю? Или сегодня ещё поберечь рану, и уже завтра, не забывая, конечно, об осторожности, начать возращение в жизнь общины? – Не дожидаясь ответа и не делая паузу, продолжил: – Ты лучше подумай, как и когда в самое ближайшее время мы можем узаконить наши супружеские отношения. Ну и подсчитай, где и что нам надо взять для свадебного пиршества. Мне вряд ли удастся выкроить для этого время. Займёшься?
Можно было и не спрашивать. Любая женщина, даже обитающая в среде варваров или дикарей, обожает праздновать сам факт признания своих отношений с понравившимся ей мужчиной. На организацию данного мероприятия она готова бросаться с неуёмной, немыслимой для нормального человека энергией. Тем более если предварительный этап можно осуществить, не выходя из дома. Достаточно для этого позвать кого надо к себе и начать соответствующие переговоры.
Поэтому Дамилла сразу смирилась с домашним арестом, ответила любимому страстным поцелуем и отпустила его на трудовые, научные и ратные подвиги с ликующей душой.
«Много ли женщине надо? – думал Арис, спускаясь вниз и спеша к старейшинам. И сам себе отвечал: – Много! Очень много!.. Но… как же их легко обмануть, преподнеся в красивой обёртке то, что и так им принадлежит. М-да… уж я-то знаю…»
Столпы местного общества, несмотря на поздний отбой прошедшей ночью, уже давно просиживали свои рабочие места. О чём-то глубокомысленно рассуждали, порой впадая в задумчивость, а порой строго посматривая на проносящихся мимо детей. Тоже ведь труд: правильно оценить сорванца, а потом, когда он подрастет до десяти лет, грамотно определить подходящую для его характера работёнку. Пример тот же Гют. Только недавно улиток добывал, а уже воин-герой, сам себе выбирающий дальнейшую форму совершенствования.
А уж как солидно держится, вызывая бешеную зависть своим арбалетом даже у взрослой части населения. И ни у кого больше не интересуется, что делать. Где только Шенгаут появится, там и юноша. Конечно, старейшины прикажут – всё выполнит, но сам себя уже уверенно прописал в подчинённые к новичку.
Заметив его перед верандой со старейшинами, Арис решил:
«В самом деле, лучше юного Шумо мне помощника не отыскать. Никакому алхимику без такого старательного, скрупулёзного и ловкого лаборанта не обойтись. Ну и в фармацевтике станет учеником, а то и заместителем со временем. Ведь некоторые химические процессы и на минуту нельзя оставить без присмотра, а этому мальцу что угодно можно доверить».
И Арис решил начинать прямо с данного часа, не дойдя до веранды со старейшинами. Отправил парня к травникам за предварительно заказанными для сегодняшней работы сборами трав. Тот убежал, но сценка не осталась незамеченной старейшинами:
– Чего это ты без разрешения воеводы распоряжаешься уважаемым воином? – с ехидством поинтересовался один из седобородых и озадаченно задвигал бровями после полученного ответа.
– Алхимику положено иметь сразу трёх работников. Но ещё двоих я себе подберу чуть позже из самых грамотных и сообразительных детей такого же возраста.
Несколько других только крякнуло после такой заявки, но Алейрадини «сошедшего» поддержала:
– Всё верно, для пользы дела и для науки лучше брать молодых. Они легче обучаются.
– Но не сразу троих! – возмутился кто-то из её коллег.
– Да хоть пятеро! – фыркнула старушка. – Чем просто по лесу носиться, пусть пользу общине приносят. – И уже к Шенгауту: – А к нам с чем пожаловал? Опять что-то требовать?
– Раз вы сами не понимаете, что знаниями надо делиться со всеми в общине, даже с детьми, то буду требовать.
Лица стариков поскучнели, а самый древний среди них – как его ещё позавчера не выгнали? – прошамкал:
– Многие знания приносят горести, и не всем взрослым следует знать означенное богами!
– Про взрослых я промолчу, – улыбнулся парень. – А вот что такое есть в ваших знаниях, чего детям ведать не полагается?
Дед сам отвечать не стал, а взглядом передал право на это одной из женщин:
– К примеру, – начала та, – о постельных забавах между мужчиной и женщиной им раньше времени знать не полагается. Но ещё больше бед эти знания могут натворить в головах взрослых.