Амриты
Шрифт:
Люди сгрудились, сбились тесно, как будто искали защиты друг у друга.
И потекло время.
Сквозь них, мимо них.
Люди стояли на коленях и молились.
Каменные стены, окружающие их, подернулись мраком. Все стало нечетким и призрачным. Последнее убежище поколебалось, вещи утратили очертания и перестали быть.
Только люди оставались людьми.
Живые в неживом, существующие в небывшем.
Они очнулись, с трудом узнавая себя и других с ними. Они вспоминали свои имена, заново утверждая себя.
Среди них больше не было детей. Но все были равны: юные мужчины и женщины.
– Мир перестал быть и начал быть, – сказал один из них, тот, кто раньше был их вожаком.
– Значит, мы свободны? – предположили другие.
Они все еще боялись, но некоторые решились и, подойдя к стенам, хотели искать выход. Но стен не было, как не было и печатей.
Те, кто когда-то были мудрецами, исследовали нечто, заменившее скалу.
– Мы знаем, что это, – сказали мудрецы. – Наше убежище созданное там, где располагался мировой узел, сохранило себя, как образ. Мы действительно свободны. Каждый из нас может выбрать свой путь.
Мудрые потянулись к клубам мрака, и мрак потянулся к ним, они шагнули в открывшиеся воронки и исчезли.
Оставшиеся не были мудрыми, они растерялись. Они не знали, стоит ли повторить поступок мудрых или надо ждать их появления.
Некоторые из них, не дождавшись, ринулись к стенам и стены поглотили их, другие, проявив благоразумие, предпочли ожидание.
За ними вернулись.
Они выходили в новый мир поодиночке, наученные мудрыми. Каждый выбирал себе струну, один из бесчисленных путей, сошедшихся в узле. Они распутывали клубок, нащупывали, звали, и струны слушали, подчиняясь.
Мир, где они появились, не ждал их. Они превратились в невольных чужаков.
Они почти не встречали себеподобных, а если и встречали, то те не жалели принимать их.
Сначала они разбрелись, пытаясь существовать поодиночке. Они теряли друг друга, и не знали, сколько их осталось. Так продолжалось до тех по, пока трое мудрых не собрали всех в Убежище. Тогда оставшиеся недосчитались изначальных, но вместо них мудрые привели других.
Их снова было девяносто девять. Всегда.
– Прошли века, прежде чем амриты научились жить среди людей, – Настя услышала голос Маркуса и очнулась.
– Это легенда? – спросила Настя.
– Изначальные утверждают, что так и было.
– Думуз изначальный? – предположила Настя.
– Он так говорит, – ответил Маркус.
– А разве вы не знаете, кто из вас кто? – удивилась Настя.
– Сейчас очень трудно об этом судить. Изначальные долго были рассеяны по всей земле. Кто-то уходил, кто-то рождался.
Амриты с трудом вспомнили язык изначальных, расшифровали собранные ими знания. Многое было утрачено. Сама понимаешь…
– Выходит, не такие уж вы и всемогущие, – сказала Настя, – просто люди, наделенные некоторыми способностями.
– Можно и так сказать, – согласился Маркус.
– Что ж, спасибо за информацию, – Настя оглянулась. В огромном зале не было никого кроме неё и Маркуса. Амриты ушли.
И впервые она ощутила давление времени. Тысячелетия пронеслись где-то там, над поверхностью планеты, которую Настя привыкла считать своим домом. Миллиарды рождались и умирали, любили, рожали, убивали, властвовали, совершали открытия, предавали себя и других, развязывали войны, возводили храмы, дворцы и пирамиды, жили. Создавались и падали цивилизации, извергались вулканы, поднимались горы, реки наполняли моря, качался вечный океан, сгорали звезды, и неслась в черной пустоте живая планета, подставляя бока желтому солнцу.
А здесь в этой точке все оставалось неизменным. Изначальным. И она – Настя, часть этого изначального, крохотная песчинка, неизвестно каким ветром занесенная в узел мира.
– Мне пора, Маркус. А то дома волноваться будут. – Она сказала это и улыбнулась, сопоставив вечность с домиком в пригороде, где сейчас спят те, кого она любит.
– Мы умеем ждать, Настя, когда-нибудь, ты останешься. – Ответил Маркус.
– Пока, – Настя развернулась и пошла к стене, ловить свою струну.
Уже привычно закрыв глаза, Настя без труда представила себе свою комнату и шагнула.
Дом в пригороде
Утром мама с трудом разбудила ее.
– Настя, мы едем к бабушке, от нее сразу домой. Так что, ты остаешься за хозяйку. Помогай дедушке.
– Хорошо, мам, – Настя зевнула и потянулась. – Можно я еще посплю?
Мама посмотрела с тревогой, прикоснулась к Настиному лбу.
– Бедная моя девочка! Как же ты переутомляешься, – посетовала мама, – ну, поспи. И гуляй побольше. Я позвоню.
Она чмокнула дочь в макушку и вышла.
Настя упала головой на подушку и натянула одеяло.
«Неужели сегодня у меня будет спокойный день» – успела подумать она и отключилась.
Проснулась от пения телефона.
– Миша!
– Насть, я тебя разбудил? – милый, он волновался за нее!
– Я что-то заспалась, – Настя рассмеялась счастливым смехом. – Молодец, что разбудил. Приедешь?
– Конечно, – обрадовался он, – если я не очень помешаю…
– Нет, ты не очень помешаешь, – веселилась Настя, – наоборот, я тебя буду ждать, очень-очень!
– Я скоро! – пообещал Миша.