Чтение онлайн

Я знаю, что это за «одна вещь», которую брат хотел выяснить у отца.

«Сын я тебе или нет?» – Ответ был очевиден уже на первой минуте нашей встречи, когда «папочка» пристально вгляделся в него и расцвел широкой улыбкой. И потом было еще множество доказательств: то, как они шли, взявшись за руки, и то, как он махал нам на прощанье. Все эти жесты были пронизаны искренней отцовской любовью. Я даже растрогалась. Наше такси ехало по шоссе, словно впереди нас ждало продолжительное путешествие – десятки и сотни тысяч километров.

Я и мой брат.

Уехать вдвоем далеко-далеко.

Это чувство усилилось еще больше, когда мы свернули на скоростную трассу и наконец выехали на сияющий в ночи над заливом гигантский мост в форме буквы «Н». Мы мчались по мосту. В порту, покачиваясь на волнах, тихо дремали корабли, освещая своими огнями морскую поверхность. Красные, оранжевые, белые. Далекие и близкие.

На выезде с моста дорога свернулась спиралью. Фары выхватывали из темноты блестящие стрелы и треугольники, указывающие на направление поворотов. Это было восхитительное зрелище. Мы скользили через ночь в сверкающем световом потоке. Искрящийся пейзаж пролетал за нашими окнами.

– Как будто Млечный Путь! – воскликнул Ёшио. – Ты раньше когда-нибудь ездила по этому мосту?

– Ездила, – сказала я. А про себя подумала, что сегодняшняя поездка была самой потрясающей. В тысячу раз лучше, чем все предыдущие.

– Мы с тобой как путешественники! – радостно сказал брат.

Наконец светящаяся спираль осталась позади, и наше такси выехало на обычное скоростное шоссе. Да – мы были как путешественники. Путешественники, которые оглядываются на проделанный путь, спрессованный из таких вот восхитительных моментов, и чувствуют, как их сердца наполняются печалью оттого, что еще одно путешествие закончилось.

Вернувшись в Токио, я позвонила Рюичиро и рассказала ему о сегодняшней поездке. Только про Маю я не смогла ему рассказать. Как-нибудь в другой раз. При личной встрече… Рюичиро очень развеселился, услышав о том, откуда взялось мое имя. Он долго и громко смеялся в трубку, так что мне даже пришлось прикрикнуть на него.

Но этот смех, смех самого дорогого для меня человека, расставил все по местам. Я поняла, что имела в виду Маю и о чем думал мой отец, назвав меня в честь китайского чудака То Хо Саку.

«Все не так плохо, – подумала я. – Все не так плохо…»

От Эйко пришло письмо. «Лав леттер фром Гавайи».

Каллиграфический почерк и детская непосредственность. Прочитав это послание, я так и представила ее себе: на загорелом лице счастливая улыбка, в хрупких руках – клюшка для гольфа. Она при полном параде: свободная рубашка поло, элегантные шорты, фирменная бейсболка. Одним словом – Эйко на Гавайях.

Эти строчки были наполнены искренним чувством, которое она испытывает, вспоминая обо мне в этом идеальном месте. Мне было приятно узнать, что она думает обо мне. Это делало меня лучше. Как-то чище, что ли… «В конце концов, я ведь и вправду не такой уж плохой человек», – подумала я.

Брат уехал из дома теплым майским утром.

Ветер трепал ветви деревьев и одежду снующих туда-сюда по улицам людей, и от этого привычный пейзаж казался гораздо более подвижным, чем обычно.

Я встала довольно-таки рано и первым делом отправилась в комнату Ёшио. Брат собирал вещи. В тот момент, когда я заглянула в дверь, он, залитый сияющим утренним светом, стоял, склонившись над чемоданом. Задача была не из легких – количество вещей, которые он собирался взять с собой, явно не соответствовало размерам чемодана. На секунду мне почудилось, будто он уезжает куда-то далеко-далеко, надолго-надолго.

– Слушай, а чем тебе не нравится та школа, в которую ты сейчас ходишь? – вместо приветствия спросила я, стоя в дверях и глядя на его попытки запихнуть в чемодан свое барахлишко. Учитывая обстоятельства, это был не очень тактичный вопрос.

– Отличная школа. Просто я уже устал. Устал искать и не находить друзей. Поверь мне, я старался изо всех сил, но ничего так и не вышло.

– Если дело только в друзьях, то ты бы мог дружить с детьми из этого специнтерната, раз они тебе так нравятся, но при этом учиться в обычной школе. Ты ведь не обязан жить вместе с ними. По-моему, у тебя в классе есть какой-то мальчик, который так и делает.

– Нету у меня в классе никакого мальчика, – сказал Ёшио. – И вообще, что ты от меня хочешь? Я уже решил, что еду, и все.

– Мне будет тебя не хватать, – грустно сказала я. – Я уже чувствую, что без тебя дома станет очень скучно.

– Не грусти, я буду приезжать на выходные, – сказал Ёшио, застегивая чемодан.

Мама в строгом костюме, очевидно призванном подчеркивать ее статус «кормильца семьи», ждала брата внизу. Они обулись и вышли за дверь. Я провожала их взглядом, пока они не скрылись из виду. Пустота сада, купающегося в лучах утреннего солнца, была сегодня особенно выразительной.

На кухне меня ждала Джюнко.

Недопитый кофе темнел на дне маминой чашки, посреди стола сиротливо стоял стакан брата. Это было невыносимо! Как же теперь жить?

Я помню те времена, когда он носился по дому, суматошный, как шумная, но милая зверушка. Он всегда был здесь, а теперь его нет. С того дня, как он родился, и до той самой минуты, как он шагнул с чемоданом за дверь, мысль о том, что когда-нибудь мы будем жить отдельно – в разных домах, городах, странах, – ни разу не приходила мне в голову. Хотя, если вдуматься, что уж тут такого? Было ясно, что когда-нибудь это должно произойти. Но почему так скоро, так неожиданно и при таких неприятных обстоятельствах? Наверное, это из-за нас. Мы все были так увлечены своими заботами, что у Ёшио просто не осталось выхода, кроме как повзрослеть. Так рано и так странно.