Алтарь
Шрифт:
– Я, что ли, просрал? – возмутился Алексей.
– И ты тоже. – Девушка опустила взгляд на свою мокрую одежду, попыталась стряхнуть с нее еще не впитавшиеся капли. – Все. Ты ее защищал? Ты задницу свою от телевизора оторвал, когда ее разоряли? Вот и помалкивай.
– А ты?
– Я обязана хранить покой Великого, и я его храню. Я выбрала эмира, которого считала лучшим, дала ему возможность сразиться с прежним. А он теперь слюни пускает. – Девушка оправила юбку и шагнула под струи душа, приблизив свое лицо к нему почти в упор: – А если Сошедший с Небес прикажет тебе идти и сражаться – ты тоже станешь биться в истерике? Скажи мне это сейчас. Ведь ты хотел принести ему клятву верности. А сможешь ли ты ее исполнить?
– Отойди, вымокнешь.
Лена отступила, посмотрела на себя и стала вдруг снимать одежду, бросая ее на пол:
– Какая теперь разница?
Раздевшись, она рывком распахнула дверь в келью, на пороге обернулась:
– Мне нужно пойти к номарии и доложить о своем позоре. Ведь ты обманул ее и отказываешься принести клятву верности?
– Нет! – скрипнул зубами Дикулин. – Я не отказывался от обещания. Раз я обещал, то клятву принесу.
– Но будешь ли ты ее исполнять? Выполнишь ли ты любую, любую волю Нефелима?
– Вот зараза! – ударил Алексей кулаком кафельную стенку. – Да, исполню! Я не привык отказываться от своего слова. И уже начал участвовать в ваших игрищах, если ты заметила.
– Вот видишь, Леша, – прикрыла дверь Лена. – Оказывается, этот экзамен пошел тебе на пользу.
– Какой экзамен?
– Проверка кровью. Ты начал понимать, что мы не играем понарошку. Что все вокруг настоящее, и за каждый шаг приходится платить настоящую цену. Школа осталась позади, Лешенька, игры кончились. Теперь все по-настоящему.
– И что такое «настоящая цена»?
– Жизнь, – кратко ответила хранительница. – Или ты ее берешь, или ты ее отдаешь. Добро пожаловать в реальный мир, малыш.
Над святилищем полз туман. Быть может, чародейки, что обитали в здешних краях, затеяли новое колдовство, а может – это был пар из сотен ртов собравшихся на небольшой поляне женщин. В центре святилища – там, где берегини встречали просителей из окрестных племен, – в этот раз лежала подпертая по краям бревнами высокая куча мелкого черного хвороста. Большинство хранительниц предпочитали не смотреть на это зловещее сооружение, разглядывая либо чистое небо, либо темные острия кольев в высоком тыне.
Наконец, похрустывая белым снегом, к святилищу подошли еще две женщины в полотняных туниках. Они шли бок о бок, словно подруги, о чем-то негромко переговариваясь. Одна, пожилая, с желтым морщинистым лицом, была обрита наголо, вторая имела длинные волосы, доходящие до плеч. На краю поляны прибывшие остановились, и пожилая указала молодой на сложенную кучу:
– Тебе туда, Вилия.
– Прощай, номария, – кивнула та, вышла вперед и поднялась на возвышение.
– Ты считала и считаешь, что была права, девочка моя, – сказала глава Клана. – Ради правоты своей ты пошла на предательство и клятвопреступление, поступилась нашим мнением и пожертвовала своей судьбой. Так иди же до конца. Ты готова пожертвовать собой ради смертных? Так сделай это, и не заставляй никого из нас принимать грех на свою совесть.
– Нас рассудят весы Анубиса, сестра, – ответила девушка, подняла глаза к небу, постояла так около минуты, потом резко распрямила пальцы.
Пересушенный хворост занялся сразу со всех сторон, почти мгновенно превратившись в столб алого пламени. На хранительнице затрещали, скручиваясь, волосы, начала чернеть туника. Девушка сжала кулаки и стиснула зубы, пытаясь перебороть боль, но жар оказался сильнее ее воли, и, уходя к вратам Дуата, она выкрикнула этому миру свой последний вздох: – Слове-ен!!!
– Ты ничего не слышала? – поднял голову от стола князь.
– Нет, ничего, – отозвалась сидящая у прялки Шелонь. – Малой заплакал?
– Видать, померещилось… – Макая расщепленную палочку в черный настой чернильного ореха, Словен закончил письмо, подул на тонкий лист бересты, свернул его, вышел из горницы: – Тивор, ты ждешь?!
– Да, княже! – выскочил из угла мальчишка лет десяти, в овчинном тулупчике и черных потоптанных валенках.
– Вот, бери, – отдал ему письмо князь. – Иди через озеро, оно уж замерзло все. Грамоту токмо брату моему, Русу, отдавай, и более никому! Дорогу помнишь?
– А как же, княже! Сколько раз летом за солью с отцом ходили.
– Ну так поспешай! Дни ныне короткие, а версты длинные.
– Слушаю, княже. – Мальчишка подхватил с лавки шапку и кинулся за дверь.
Правитель вернулся в горницу, поцеловал жену в щеку, забрал висящий на спинке кресла ремень с мечом, опоясался. Взял плащ, сшитый из трех рысьих шкур, кинул на плечи:
– Искать кто станет – в святилище я.
Зимний город был пуст и почти тих – разве где-то на окраине слышался стук топора. Да оно и понятно: работ зимой особых нет, на холод без нужды выходить неохота. Никого не встретив, князь дошел до святилища, склонился перед Сварогом, потом обошел богов и постучал в дверь, что скрывалась за распятой на тыне воловьей шкурой:
– Мосх, Кий! Вы здесь?
Из обители волхвов наружу вышел седобородый Мосх, привычно поклонился Словену:
– Здрав будь, княже. А Кий на том берегу, в схроне нашем. Может, и нам туда пойти?
– Ни к чему. Передай, письмо я сегодня брату послал, дабы с ратью своей к нам поспешал. Мыслю я, набрал уже алтарь наш силушку. Да и сами мы не те, что летом. Настала пора снести с земли нашей святилище поклонников смерти. Хватит, натешились. Ныне зима, мужи по домам сидят. Стало быть, рать соберется быстро. День на сборы, два на дорогу, один на отдых. А на пятый день пойдем Черного волхва бить. Готовьтесь.
Он ошибся всего на один день: длинная колонна одетых в тулупы и стеганые тегиляи воинов показалась на льду Ильменя к вечеру шестого дня после ухода на юг юного вестника. Словенск встретил гостей сперва громким билом, а потом – огромными кострами возле ворот, на которых запекались кабаньи и лосиные туши, хмельным медом, теплыми избами, где до утра отогревались по трое-четверо озябшие ратники. Правда, как обычно, на веселом гулянии не было князей ни словенского, ни русского. Братья, запершись в горнице, уединенно решали, какой станет грядущая война, кто чем станет командовать, куда наступать и как разрешать возможные споры.