Алтарь
Шрифт:
– Слушайте меня внимательно, посвященные, члены Круга, отдавшие жизнь и судьбу земле своей. Отныне покой и будущее в руках ваших. Помните, помните днем и ночью, помните в радости и в годины тяжелые мой завет. Есть народы, что гордятся умением своим в набеги ходить. Есть народы, что гордятся умением дела торговые вести, богатства наживать. Есть народа, что гордятся мудростью своей. Отныне и навсегда долей и гордостью народа словенского станет совесть! Защищайте слабого, не бойтесь сильного, не сдавайтесь никому. Ибо в чести и справедливости ваша сила, и иной не бывать. Потеряете совесть – отринет вас земля, и скитания бесплотные станут уделом вашим. Честь и справедливость – только они сохранят словен до скончания веков! Слушайте меня, посвященные, члены Круга. Идолов сих, кровь заговоренную вкусивших, надлежит вам отправить на все стороны света и поставить на границах земель ваших, лицом наружу. А коли границы раздвигаться станут – из камня новых идолов высекайте, кровью заговаривайте и на новые рубежи ставьте. С того часа, как они места свои займут, все смертные, что за спинами их обитают, часть силы своей вам в руки отдавать начнут. Любовь, каковую люди к земле своей испытывают, к алтарю сему сбираться станет для защиты земли. Ныне вы не хитры в чародействе – но мудрецы, не желающие кровь человеческую ради утехи своей проливать, к вам, к алтарю за силой сбираться станут. С ними и знание придет. Да и земля, силу свою вам отдавая, тоже чему-то научит. Судьба у вас будет долгая. Город рано или поздно одряхлеет, вы ношу свою нести устанете. Тогда вы найдете для алтаря новое место и новых посвященных, что переймут от вас ваш долг. Но помните: сила ваша в любви людей к стране своей, к земле отчей. К вам, их охранителям. Не бойтесь истреблять тех, кто излучает ненависть, и берегите всех, кто ищет дружбы. Так и только так. Совесть, честь, справедливость. Помните об этом: совесть, честь, справедливость. Вот и все… Большего я для вас ни сделать, ни сказать не могу.
Вилия обошла стол, двинулась к уходящему на свет тоннелю.
– Ты куда?! – дернулся следом князь.
– Стой! – предупреждающе вскинула руку хранительница. Потом сделала шаг навстречу, подняла руку, осторожно коснулась подушечками пальцев его щеки. – Словен, любый мой… Я отдала тебе все, что могла. И спасибо тебе за то, что ты отдал мне. Прощай!
Она попятилась, потом развернулась и убежала наверх.
– Получается, дело, берегиней нам оставленное, еще только надлежит сотворить, – сделал вывод Кий, оглядывая влажно поблескивающие спины истуканов. – Посланников надобно снаряжать, Чуров отправлять на все стороны света, чтобы на рубежах место заняли. Токмо опосля и узнаем, что за силу нам алтарь сей даст. Как мыслишь, княже?
– Семь лодок найдем, – ответил Словен, глядя в сторону тоннеля. – От Ильменя реки во все стороны расходятся. Еще по озеру Нево можно умелых рыбаков послать. До листопада управимся.
Через четыре дня по подземному святилищу прозвучали твердые шаги. Взглянув в глаза замершему на стене Нефелиму, хранительница преклонила колено перед удивленной номарией, опустив голову, с собранными на затылке длинными волосами.
– Я уже начала беспокоиться, девочка моя, – вздохнула женщина. – Где же ты была так долго, Вилия?
– Я предавала Клан, великая.
– Что ты делала? – не поверила своим ушам номария.
– Я предала Клан. Во имя благополучия сестер и ради будущего Сошедшего с Небес я нарушила решение совета.
– И что же ты сделала?
– Я раскрыла смертным тайну алтаря власти.
– Что ты сделала?!
– Создала в Словенске алтарь.
– Значит, ты выбрала смертных, – сморщилась, как от зубной боли, номария. – Что же, ругать тебя уже бессмысленно. Остается только наказать. Ступай в свою келью. Тебе сообщат, какую кару изберет тебе совет.
Машину Пустынник оставил возле Академии художеств, дабы она никому лишний раз не попадалась на глаза, прошелся вперед по набережной. Напротив Пятнадцатой линии остановился, вытащил плод мандрагоры, покрутил перед глазами.
– Вот ты какое, яблочко наливное… – с улыбкой пробормотал он.
Плод, изначально имевший просто желтый цвет, теперь светился, словно янтарная безделушка. Да и не удивительно: столько дней каждый вечер, каждое утро, а то и ночью оно получало по два-три мощных энергетических импульса, напитываясь сильнее и сильнее. Пожалуй, посади его сейчас в землю – семена превратятся в огромный куст не за несколько лет, а за считанные часы.
– Жалко, что тебе не повезет… – Колдун поднял глаза на дорогу.
Гендиректора никогда не трогали утром – поэтому он не должен быть сейчас особо внимательным. К тому же на него нападала только девушка – а потому внимание к одинокому, безоружному мужчине должно быть снижено.
На всякий случай Пустынник расстегнул куртку и откинул ее полы, показывая надетую на голое тело сорочку. Никакой кобуры, никакого бронежилета. Обычный скучающий горожанин.
Кортеж из трех машин вывернул от ростральных колон, промчался мимо университета, ревом сирен заставил всех остановиться у Академии художеств и на съезде с моста, зашелестел шинами вдоль широких газонов. Колдун бросил на яблоко прощальный взгляд и сжал его пальцами. Плоть потекла, разрушаясь и умирая, теряя энергию, что должна была бы послужить рождению нового растения; Пустынник чуть наклонил голову и дунул, сметая невидимый в дневном свете желтый шар в сторону джипа.
Разумеется, сладострастная структура импульса не могла причинить вред никому. Человек, окажись на его пути, испытал бы внезапный прилив бодрости. Маг – ощущение сытости. Но плотная энергетическая оболочка вокруг машины не разбиралась в подобных тонкостях. Она была предназначена для разрушения и уничтожения любых упорядоченных структур – и она сколлапсировалась в точке соприкосновения, выжигая принятое ею за порчу послание. Доля мгновения – и обе структуры перешли в то, во что рано или поздно превращается любая энергия. В тепло. Только на этот раз дело обошлось отнюдь не искоркой…
Яркая вспышка слева от лобового стекла, тугая ударная волна – джип вильнул вправо, тут же отвернул влево, уходя от столкновения со стеной дома, опрокинулся набок и закувыркался по проезжей части, разбрасывая осколки стекла, дверцы, дворники, какие-то пластмассовые примочки, пока не ударился с жалобным стоном в угол следующего дома. Завизжали тормоза «БМВ», выводя на асфальте длинные черные полосы.
– Гранатометчик!!! – заорал Пустынник, показывая куда-то вправо, и кинулся через дорогу, выставив вперед руки: чтобы охрана видела его пустые ладони. – Скорую вызывайте! Я врач!
Он подбежал к искореженной машине третьим – но если охрана, сжимая пистолеты, больше смотрела по сторонам, то колдун сразу полез внутрь:
– «Скорую» вызывайте! Я врач! – громко повторил он.
В машине находились всего двое. Молодой водитель висел на ремнях безопасности, а его стонущий пассажир на заднем сиденье полулежал, упершись головой в дверцу.
– Раненому нужно искусственное дыхание! – объявил Пустынник, наклоняясь к жертве.
В этот миг хозяин пароходства открыл глаза – и сразу понял все. Он дернулся, пытаясь отстраниться, застонал громче, зрачки расширились. Но Пустынник уже прильнул к его губам и сделал глубокий вдох…
– Поздно… – выбрался наружу колдун, осмотрел куртку, старательно ее отряхнул. – Я опоздал.
– Что?
– Поздно, – повторил Пустынник телохранителю павшего мага. – Он уже мертв.
И колдун неспешным шагом направился в сторону Большого проспекта.
Теперь для выполнения заказа ему оставалось поставить только одну завершающую точку. Маг остановился у первого встречного ларька, купил пачку сигарет, сорвал обертку. Содержимое пачки выбросил в стоящую у ларька урну, вышел на край тротуара, сделал несколько шагов, выбирая место поудобнее, потом присел и намел внутрь дорожной пыли, скопившейся в щели между камнями поребрика.