Альсара
Шрифт:
– Именем революции! – громко произнёс Маршал.
В центре зала сидел Джерри Пирм в окружении инквизиторов.
– Ты кто такой!? Как смеешь сюда вырваться!? – возмущённо прокричал барон.
– За преступление против Азии Биары, за то, что ты оставил её умирать в лапах Астрайдеров, я приговариваю тебя к смерти.
– Да ты хоть знаешь, с кем связался? Знаешь на кого напал!? – взревел инквизитор.
Райан молча достал истязатель и нажал на спусковой крючок. Он стрелял и стрелял, вливая свинец в рыхлое тело барона, превращая в кровавое месиво его неповоротливую тушу. Наконец он остановился, отошёл назад и сел на помост посреди перепуганного зала. Он смотрел на прозрачный купол, вспоминал, как Азия бежит ему навстречу, как они обнимаются, а она улыбается и почему-то плачет. И только там, в своих воспоминаниях, он был по-настоящему счастлив.
Тихо цвели сады под Омикроном, закрывали на ночь соцветия гигантские подсолнухи. Мир не знал, что Азии больше нет. Он жил и радовался, встречая новый день и провожая старый, в этом уютном уголке на краю галактики.
Конец первой части
+++
Часть вторая
Слава Астрайдерам!
Всю ночь грохотала артиллерия. Снаряды ложились один за другим, осыпая градом осколков позиции империи. Наконец всё утихло. Сержант выбрался из обломков и осмотрелся.
«Мертвы. Все до единого».
Он проверил боезапас – по нулям. Рядом шевельнулся солдат. Его контузило, и он лежал, захлёбываясь в луже собственной крови.
– Живой? – сержант подполз к раненому. – Терпи, браток, помощь уже на подходе.
– Где наша армия, где флот? – бессвязно бормотал тот. – Нет! Никого нет! Одни мы против грёбаной орды! Да какая мы к чёрту империя?!
Вдруг в небе над ними зажглись огни боевого флагмана.
– Гляди! – растормошил товарища командир. – Они прилетели! Они нас не бросили!
И оба застыли, будто время для них остановилось.
+++
На мостик флагмана поднялся лысый офицер в бордовом кителе. Он вошёл в помещение рубки, где играла спокойная мелодия, а над голограммой боя корпели генерал и его заместители.
– Шейдэн, вас только за смертью посылать, – встречал его механическим голосом Цатус Фазген. Нижнюю половину лица генерала скрывала маска.
– Я оставил дела и прибыл, как только смог!
– Дела могут и подождать. Вам выпала честь послужить империи. Готовы ли вы выполнить приказ императора?
– Так точно, мой генерал! – отчеканил Шейдэн.
– Давай! – скомандовал Фазген, и адъютанты вкатили в зал огромный прозрачный куб. Зэну хватило секунды, чтобы рассмотреть всё в деталях. Внутри в белом кожаном кресле сидела девушка. Её глаза были закрыты, а кожа не имела привычного для этих широт загара.
– Представляю вам: подданная Его Величества – Азия Биара.
Азия раскрыла глаза и зажмурилась. После вечности в темноте она снова видела свет.
– Она дезориентирована, рефлексы подавлены, – продолжал генерал. – Вам, Шейдэн, предстоит вводить её в курс наших дел.
В этот момент на экране загорелось сообщение:
«Гарнизон разгромлен. Выжившие запрашивают помощь».
– Может, им помочь? – учтиво склонил голову Шейдэн.
– Возвращаемся на базу! Здесь нам делать нечего.
Флагман улетал, не сделав ни единого выстрела. Сержант понимал, что их бросают, но он и не думал сдаваться. Он поднял с земли оружие друга и перезарядил. Он даст врагам последний бой. За родину! За Альсару! За императора!
Плутония эксперимент
Восемнадцатью месяцами ранее
Азия не помнила, как здесь очутилась. Только что она стояла в лучах заходящего солнца, глядя вслед улетающему дирижаблю, и вдруг всё померкло.
Она попыталась пошевелиться, но у неё ничего не вышло, и от этого стало страшно. На секунду она даже поверила, что у неё нет тела.
– Ну что, начинаем? – услышала она чей-то голос и увидела яркий свет. Азия лежала на спине, а над нею склонились медики. Один из них проверил зрачки фонариком:
– Рефлексы в норме. Можем приступать.
«К чему?» – с ужасом подумала она.
Врач взял нож с вращающимся лезвием, и Азия почувствовала, как «вскрывают» её черепную коробку. Медсестра наполнила шприц белой прозрачной жидкостью и сделала инъекцию прямо в мозг. Азия попыталась закричать, но голосовые связки не слушались, она вообще не контролировала своё тело, которое теперь представляло собою один пульсирующий нерв. Казалось, эта боль будет вечной. Азия мечтала только об одном: поскорее потерять сознание.
Наконец чьи-то тёплые руки погрузились в её обнажённый мозг, и она испытала наслаждение, сравнимое только со смертью. Мучительно захотелось почувствовать это снова, хотя бы раз. Мысли стали путаться. Такой забавной мозаики образов она и представить себе не могла. Реальность мелькала как в калейдоскопе, и то, что совсем недавно казалось истиной, через мгновение уже походило на выдумку.
«Что если вся моя жизнь – плод чьей-то фантазии? Вдруг меня придумали?»
Азия с интересом наблюдала, как люди в белых халатах меняли капельницы, вкачивая донорскую кровь в её остывающее тело. Медик притащил дефибриллятор и начал реанимацию.
– Ну же, не умирай, ты же так хорошо держалась, – бурчал он себе под нос, но Азия не видела в этом никакого смысла.
«Как же я устала», – подумала она, уплывая во тьму.
+++
Открылась дверь, и в палате появился доктор.
– Ну что у нас? – он глянул записи в своём планшете.
– Г-д-е я? – выдавливала по буквам Азия.
– Ты в безопасности, в лучшей клинике во Вселенной.
– Ка-к я сюда по-па-ла?
Доктор проверил пульс и повернул колёсико на капельнице.
– Помолчи и расслабься.
Он что-то отметил в планшете и удалился. Через полчаса пришла сиделка с тарелкой супа. Она набрала чайную ложку юшки и подула на неё.
– Кушай, – кормила она Азию из ложечки.
– Го-ря-чо, – с трудом прошептала та. Глотать было больно, будто это не суп, а перец, приправленный раскалённым металлом.