Чтение онлайн

Доехав на "маршрутке" до главной площади нашего древнего и славного города, мы двинулись на самый центровой вещевой рынок. Там уже пять лет "ковала гайку" моя супруга. Это был её "второй дом", а вернее первый, в нашу квартиру она только ночевать приезжала. На этом рынке когда – то торговал и ваш покорный слуга – помогал своей супруге, в промежутках между разборками с "бандитами" и запоями по этому поводу. Получалось это, торговля – я имею в виду, у меня не плохо, даже жена соглашается, хотя и неохотно. Но вот уже два года, как я там не появляюсь, вышел, знаете ли, из доверия. От торговли я был отлучён, а больше мне там делать было и нечего. Да и хрен с ним

– "крысятник" ещё тот, если разобраться.

По дороге решили выпить ещё, вернее предложил я конечно, Г.Ф. не возражала, а вот Валова пробормотала (Лену уже крепко развезло, сказалась жара и полуголодное существование – она уже давно не имела денег), что пойдёт к моей жене на рынок и они будут нас там ждать.

Вольному воля. Мы же с Г.Ф. решили посетить одно "ностальгическое" заведение – "Крестьянку". Под таким неофициальным названием была известна столовая с буфетом, располагающаяся в городском "Доме крестьянина" и находящаяся по диагонали от общежития студентов -

"водников" N1, а именно там проживали в студенческую пору Г.Ф. и моя супруга, где частым гостем был и я. В те годы буфет "крестьянки" славился тем, что там постоянно было бутылочное пиво, как вы помните один из страшнейших дефицитов "застойно – запойной эпохи". А так как, напротив, к тому же находилась "пельменная" (сейчас там кафе), то весь набор студенческих удовольствий был на лицо. Пельмени и пиво

– лучший обед студента. Правда, народцу и там и тут хватало, но нам, детям развитого социализма, непристало бояться очередей. Но, теперь то всё не так, в тот день в "крестьянке" было приятно прохладно и пусто. А к пиву, в свете демократических реформ, прибавилась водочка в розлив. "Стопятьдесят" себе и "сто" Г.Ф., бутылка пива на запивку

– бутерброды с селёдкой, предлагаемые на закуску, по случаю жары не вдохновляли. Удобно расположившись около высокого столика (места только стоячие – отголоски прошлого), находящегося у открытой входной двери, мы продолжили возлияния. Водка была тёплой, но это уже мало трогало. Туман уже сгущался, "планка" начинала плавное скольжение вниз. Так бы и стоял здесь, но алкогольные бесы погнали дальше. Выйдя из этого "уголка прошлого" мы направились в не менее знаменитый скверик под названием "Чёрный пруд", говорят, при царе там действительно был пруд, и плавали чёрные лебеди, что ж всё может быть при царе то. В руке я держал две бутылки пива – желание Г.Ф. Я спросил у прохожего, сколько времени, оказалось ещё рановато (вообще я заметил, что по – пьяни время как будто стоит на месте, а вам кажется, что уже чёрт знает, сколько прошло) и мы решили поседеть за столиком летней кафешки, расположенной в скверике. Не успели мы удобно расположиться, и я ключами от квартиры открыл бутылки, как возле нас возник "охранник".

– Господа, – научились блин, говорить то! – у нас не принято

(надо же!) распивать принесённые с собой напитки. Пожалуйста, покиньте наше кафе.

– Сейчас мы купим и у вас, – это брякнул я, а что подумал – лучше умолчу.

– У нас так не принято, – как попугай повторил этот "бык".

"Ну, сука, ты упрямый, а я ещё упрямее" – вино уже давало о себе знать, во мне закипела "классовая ненависть пролетария".

– Да не стой ты ради Христа! Сиди! – это я уже Г.Ф., которая рванула, было подняться, не любит она попадать в неловкие ситуации, это я ещё с института заметил.

Короче это пиздюк отьебался от нас только с помощью соседей по столику. Двое молодых парней потягивали местное пивко из высоких стаканов. Походили они на студентов, правда, чувствовалось, что в деньгах они не стеснены – нынешние студенты не чета нам прежним. Их явно забавляла ситуация с "охранником". Они ему сказали, что мы с

Г.Ф. их друзья, и поэтому сейчас будем пить только "местное".

– А сколько стоит здесь пиво, кстати, – поинтересовался я, хотя мне то ведь не платить.

Но когда парни назвали цену, даже я пожалел деньги Г.Ф.

– Пошли, подруга. Нам здесь не место – мы лишние на этом празднике жизни!

Иной раз цитаты из классиков очень уместны, неправда ли? И под дружеский смех соседей мы удалились.

И вот мы у входа в этот "зверинец" называемый "Торговые ряды на

Алексеевской". "Улей" гудел! И тут у меня моментально испортилось настроение, да ещё груз всего выпитого, похоже, докатился до места назначения. Мы шли, пробираясь сквозь толпы покупателей, за прилавками то и дело мелькали знакомые мне рожи. Я вяло кивал, и кисло улыбался. "Как я здесь находился в своё время? Это же дурдом",

– проносилось у меня в голове. А вот и место, где по идеи должна находиться жена.

– Привет. Где моя супруга? – пресекая все вопросы, начал я.

– О, Андрей!.. А супруга ваша в "Рокко", – отвечала почему – то растерявшаяся при виде меня её постоянная напарница.

– Спасибо, – и я потащил Г.Ф. к выходу, нежелая вступать в беседу, ибо со всех сторон на меня уже нацелилось несколько пар глаз. "Представляю, что обо мне тут жёнушка, за последние два года наговорила", – подумал я, и пьяная злость вскипела ещё больше. Хотя

"какое мне дело до всех до вас, а вам до меня",- так по моему пелось в моём любимом фильме детства "Последний дюйм". Выйдя с рынка, мы перешли улицу и вот оно, главное утешение рыночных – кафе "Рокко".

Здесь всегда можно пропустить рюмочку, закусив сосисочкой, или просто выпить растворимого кофе или чаю с лимоном. Но в основном здесь пили спиртное. Пили на ходу, не присаживаясь. Да и посидеть толком то было негде. Сделал дело (поправил здоровье после вчерашнего, или добавил допинга) – гуляй смело (вперёд за прилавок к своим кожаным курткам, спортивным костюмам, мужским туфлям, всего ассортимента и не перечислишь).

Как не странно в кафе было пусто (видно жара действовала), не считая двух одиноких женских фигур. Жена сидела на табурете перед стойкой, а Валова вдрызг пьяная сидела за единственным столиком.

Потом жёнушка уверяла, что была абсолютно трезвая, но это не правда.

Короче моя накопившаяся злость выплеснулась наружу, я что- то начал насчёт её хахалей (это у меня "коронка" стала по пьяни), вобщем слово за слово, хуем по столу – и я её ударил. Происходило это уже на улице перед входом в кафе, при всём честном народе так сказать.