Чтение онлайн

Крепость располагалась посреди каменистых осыпей и была увенчана уступом, надежнее стен защищавшим жилые дома. У подножия горы, струясь по ущелью, омывая рощи, сады и луга, протекала Хениль, облагороженная мостом, построенным в мавританскую эпоху. Внимательный взгляд путешественника замечал в этой местности резкий контраст: дикую пустошь выше города и прекрасный оазис — ниже. Похожее впечатление оставляла и река, плавно текущая до моста и бурливая за переправой. Руины старого замка и горный поток среди каменного безмолвия составляли типичный пейзаж Испании, которая сегодня не менее романтична, чем в далекие времена.

Жители селений вблизи Лохи передавали чужакам страшные рассказы об инфернос, или местной преисподне, откуда доносился странный шум, в действительности исходивший от подземных водопадов. Однако люди верили, что в душной тьме работали чеканщики монет, замурованные еще со времен мавров для того, чтобы охранять сокровища.

В старой Испании существовал негласный союз молодых людей, вид которых наводил на мысль о явном излишке времени и денег. Рыцари «ружья и кошелька», стекавшиеся в города Андалузии со всех концов страны, входили в своеобразный орден, конечно, непохожий на рыцарский, но все же с обязательствами и строгими правилами. Работа контрабандиста была опасной, но исполнялась редко, поэтому он имел обширный досуг, занятый обычно разговорами, ухаживанием за махами, игрой на гитаре и состязанием в болеро. Люди «на конях и при оружии» трудились по ночам, принимая товары, ловко пронесенные мимо таможенных постов. В темноте они передвигались неслышно, держались группами и даже днем скрывали свои лица под широкими полами шляп.

Жилищем контрабандиста служило barrancos — тайное местечко в скалах, или, реже, уединенная усадьба, безусловно, не своя, а принадлежащая человеку, который не боялся связи с преступником. За кров и еду тот щедро одаривал хозяина незаконным добром, чему особенно радовались жены и дочери фермера, ибо европейские платья и модные украшения в Испании долго приобретались именно таким способом.

Запрещенные законом вещи поступали в страну водным путем. Освободив днем трюмы от декларированного груза, ночью корабль начинал тайную разгрузку: шлюпки с контрабандным товаром, упакованным для вьючной перевозки, подплывали к берегу, моряки вышвыривали тюки, а контрабандисты, быстро подобрав добычу, исчезали в горах. Их дорогами были самые крутые, безлюдные тропы, где никогда не показывались местные и куда редко попадали таможенники. Тем не менее засады устраивались и после жестокой схватки кто-нибудь погибал, а тот, кому удавалось скрыться, становился разбойником. Обменяв товар на жизнь, бывшие контрабандисты переходили в ранг «законных грабителей» и, считая такую ситуацию несправедливой, объявляли своим правом взимать пошлину с проезжих.

Впрочем, большинство из них, накопив денег на коня и достойный наряд, не покидали банду, сохраняя верность опасному ремеслу до смерти, которая приходила довольно скоро.

Раньше в Гренаде можно было встретить нищего, протягивающего руку с трубкой или весело попыхивающего сигаретой. Курение как одна из особенностей восточного быта на юге Испании считалась не вредной привычкой, а жизненной необходимостью. Провинциал, по обыкновению, встречал чужака хмурым взглядом, но, догадавшись предложить местному сигару, последний обеспечивал себе ночлег, сытный ужин и заботливого стража на всю ночь. Галантный от природы испанец способен курить даже в поезде, в присутствии дам, хотя в другой обстановке он будет обращаться с женщинами крайне учтиво. Подобно народам Востока, испанцы отдают предпочтение воде, которую только здесь не заменяют вином. На рынках Гранады и сегодня встречаются носильщики, громко выкрикивающие в толпу: «сууксу!» (прохладная вода).

Испанцу, как всякому восточному человеку, присущи обостренное чувство собственного достоинства и сдержанность, которые проявляются не только в обществе, но и дома. В характере многих испанцев, кроме мавританского начала, имеется национальное, например уважение к личности, выраженное в единой форме обращения. При встрече друзья или просто знакомые испытывают и непременно выражают внешне большую радость. Мужчины обычно обнимаются или хлопают друг друга по плечу; женщины изображают поцелуй, повторяя этот ритуал при прощании. В качестве торжественного приветствия здесь используется универсальное слово «фелисидадес». Садясь за стол, испанцы произносят фразу «Буэн провечо», а когда кто-нибудь чихает, вспоминают Иисуса Христа или говорят: «Салюд», показывая тем свое хорошее воспитание.

Некоторые темы, в частности деньги и смерть, в застольных разговорах не поощряются, причем запрет на них распространяется на все испанское бытие. В Андалузии не считается дурным тоном разговор с незнакомым человеком; общение в самолете или очереди может продолжаться часами, но собеседники расходятся, не поинтересовавшись даже именами друг друга.

Вопреки восточным традициям, испанцы выражают чувства открыто. Они много смеются, сопровождают слова выразительными жестами, а будучи счастливыми, обычно демонстрируют это окружающим. Дружеское обращение в Испании настолько распространено, что многие используют его без оглядки на возраст или звание.

Своеобразный характер испанцев — гордых, воинственных, болезненно щепетильных в отношении чести — формировался под равным по силе влиянием ислама и католичества. Выработанные церковью правила приличия соблюдались беспрекословно лишь до начала Гражданской войны.

В старой Испании женщинам не полагалось «открывать те участки тела, которые вызывают греховные желания в мужчинах», не разрешалось ездить на велосипедах, ходить в брюках. Странно, что запрет налагался и на современные танцы, ведь старинное фламенко отнюдь не способствовало охлаждению чувств.

Раньше испанцы редко носили шорты, футболки и другие виды спортивной одежды, но положение резко изменилось в 1960-х годах, когда в Испанию хлынул поток иностранных туристов. Женщины тогда обрели дополнительные права, получили возможность не заводить детей, а работать даже в замужестве, причем это касалось и дам из высшего общества. Жители Гранады, подобно всем своим соотечественникам, проводят досуг вне дома. В настоящее время родственники, друзья или товарищи по интересам встречаются в кафе или барах, собираясь на тертулию, которая признается не просто обычаем, а элементом испанского образа жизни.

Старинный дворец мавританских правителей Испании господствует над Гранадой точно так же, как когда-то его создатели владычествовали над обширной империей. Вполне цивилизованный, хотя и окутанный романтикой старины, город является центром одноименной провинции.

Сегодня его защищают не толстые стены, которые уже давно превратились в груды развалин, а государственные законы.

В старых и новых кварталах прекрасной Гранады проживает около 300 тысяч человек. Особую атмосферу в городе создают студенты, ведь каждый шестой житель Гранады числится в каком-либо учебном заведении. Современные испанцы не утратили веру в Бога: почти все население страны отличается религиозностью, но принадлежит к различным конфессиям.

Более 500 лет мусульманское сообщество Гранады не имело большой мечети, и когда, наконец, решилось ее построить, это неожиданно вызвало протест со стороны представителей других конфессий. В течение восьми веков мавританского правления город славился веротерпимостью, но в наши дни люди стали бояться исламских святынь, думая, что в них скрываются террористы. Однако руководство новой мечети проводит политику открытости несмотря ни на что, поэтому критика постепенно затихает. «Нам прятать нечего, — заверяет имам, — поэтому приглашаем всех, кого интересует наша религия и культура. Кроме того, мы проводим бесплатные занятия по арабскому языку». Из сада исламского храма открывается прекрасный вид на Альгамбру, напоминающий о славных временах Средневековья, когда Испания по уровню развития была Востоком, находясь на территории Запада.