Чтение онлайн

Деревня Синево. Декабрь. День.

Жена Чалого Нина несмело подходит к машине.

Нина.

Откуда же будете?

(Вдруг расплывается в улыбке). Леша... ты что же – не узнаешь?

Губин.

(с интересом).

М-мм...

Нина.

В августе приезжал к нам... Или забыл? Разведывал местность...

Губин.

А-а, Нина! И вправду, не узнал... Да, это было летом.

Нина.

Пошли, я тебя молочком напою... Пошли, пошли...

Тянет его за собой по направлению по направлению к скотному двору.

Нина.

Коровенка еще жива... С чем пожаловали? Надолго?

Алексей нехотя идет за ней.

Деревня Синево. Декабрь. День.

Иваницкий подходит к забору, заглядывает во двор.

Иваницкий.

Эй, есть кто-нибудь?

Скрипит дверь. На крыльце, жмурясь от зимнего солнца, появляется старуха.

Иваницкий.

Бабушка, здравствуйте. Как живется?

Старуха.

(подозрительно).

А вы кто будете?

Иваницкий.

(весело).

А мы писатели. Пишем, бабушка, все пишем.

Старуха.

Контора пишет, а касса деньги выдает! (Хлопает дверью).

Иваницкий.

(кричит вслед).

У меня удостоверение!

(Читает). «Иваницкий Георгий Иванович. Спецкорр». Вас звать-то как?

Старуха.

(высовывается на мгновенье).

Марфа Семеновна!

Иваницкий.

(поднимает глаза к небу, с выражением).

«И старуха Марфа Семеновна, сыновья которой сейчас воюют, подошла к героине, дала ей лапотки и тихо сказала: „Держись, дочка...“

Слабо. Мало фактуры!

(Достает блокнот, записывает). Марфа Семеновна – значит, Марфа Семеновна.

Изба председателя. Декабрь. День.

Продолжается разговор Лежавы с хозяином.

Чалый.

Ну, положим, деревню немцам сдадут, хотя с чего бы ее сдавать?

Линия фронта уже месяц ни на метр не двинулась...

Лежава.

Сдадут деревню, сдадут, я тебе говорю. Ты мне не веришь?

Чалый.

Верю. Вам – верю... Ну, мне прямая дорога в партизаны.

Лежава.

Не-ет! Ты останешься здесь, я же сказал.

Чалый.

Чтобы немцы меня повесили?

Лежава.

(теряя терпение).

Останетешься в деревне и будешь старостой!

Чалый.

(изумленно).

Кто ж меня старостой сделает? Председателя сельсовета, большевика? Немцы?

Лежава.

Из партии мы тебя исключим.

Чалый.

За что?! Я верой и правдой...

Лежава.

(хлопает по столу ладонью).

Все! Приказы не обсуждают. Это тебе партийное задание.

Будешь старостой, подберешь себе кого-нибудь в полицаи... Есть кандидатуры?

Чалый.

(хмуро).

Найдутся...

Лежава.

(подозрительно).

А почему органы о них не знают?

Чалый.

(хитровато).

Что же я вам сразу всю контру выдам? Я понемножку выдаю.

Лейтенант приезжал, я ему пятерых сдал. Остальных на следующий раз оставил.

На развод. Какой же хозяин всех телят зараз режет?

Лежава.

(с улыбкой).

Хитрый ты мужик, Иван Фомич.

Чалый.

Расчетливый... А какой мне расчет с вашей операции, товарищ майор?

Положим, сделают меня немцы старостой, а потом наши придут – и шлепнут.

Не они, так вы.

Лежава.

Слово органов, с вами ничего не случится.

Чалый.

Органам как не верить... Но на всякие органы другие органы найдутся...

Лежава.

Что такое говоришь? У нас одни органы!

Сарай в деревне Синево. Декабрь. День.

В полутемном хлеву блестит глазом тощая коровенка.

Нина наливает из горшка молока в кружку.

Губин.

(пьет).

Спасибо...

Нина.

(легонько толкает его боком).