Чтение онлайн

А поступил он так некрасиво потому, что его отец работал в ГРУ, являлся другом Сенькина и, провожая сына на практику, написал резиденту письмо с просьбой взять над ним шефство. Естественно, рассказывая Сенькину о визите иностранца, стажер по причине своей неопытности не смог отметить те подозрительные моменты, которые насторожили Федорина и вынудили его повторную встречу назначить в посольстве.

Сенькин с индифферентным видом выслушал стажера и ничего не сказал ему о своих дальнейших планах. А в назначенный день и час Громаков, ориентируясь на сообщенные стажером приметы, перехватил иностранца на подходе к посольству, сказал, что в посольство идти не следует «по соображениям безопасности», и договорился о встрече в городе.

Так произошел этот провал, закончившийся для Громакова большими неприятностями, а Сенькину стоивший карьеры!

Но причины межведомственных противоречий кроются не только во взаимоотношениях между руководителями разведок. На уровне резидентур у сотрудников КГБ и ГРУ тоже хватает поводов, чтобы не любить друг друга или по крайней мере относиться друг к другу с определенным предубеждением. И здесь, как и на самом верху, тоже многое определяется не столько объективными, сколько субъективными факторами.

Сотрудники КГБ всегда с некоторым превосходством относились к своим военным коллегам, и это тех, конечно, раздражало. А превосходство это базировалось на более высоком уровне общей и специальной подготовки, потому что сотрудники внешней разведки набираются из выпускников гражданских и притом в большинстве своем весьма престижных учебных заведений, куда не так-то просто поступить из-за большого конкурса, а военные разведчики заканчивают хоть и высшие, но все же военные учебные заведения, в которые, будем откровенны, стремится далеко не самая способная и хорошо подготовленная часть молодежи. А ведь прекрасно известно: то, что упущено в средней школе и институте, потом никаким самообразованием не наверстаешь! И разве можно сравнивать городские спецшколы и престижные институты с сельскими школами и военными училищами?

Но и это еще не все. Прежде, чем попасть во внешнюю разведку, гражданские специалисты проходят жесткий, многоступенчатый отбор и всестороннюю проверку, а в Военно-дипломатическую академию направляют офицеров из военных округов по разнарядке, и, чтобы попасть туда, совсем не обязательно быть лучшим командиром, достаточно быть в хороших отношениях с командованием или иметь влиятельных покровителей.

Да и армейская служба, которой будущие военные разведчики до поступления в академию отдали от пяти до десяти лет, чего греха таить, не очень-то способствуют развитию интеллекта! Скорее наоборот — если и была у тебя хоть какая-то индивидуальность и способность к самостоятельным, неординарным поступкам (не считая, конечно, пьянки и других нарушений воинской дисциплины!), то в армии ты их с большей вероятностью потеряешь, чем разовьешь!

Эти бросающиеся в глаза чисто внешние различия становятся еще заметнее, если сравнивать сотрудников внешней и военной разведок не поодиночке, а вместе с женами.

Сотрудники внешней разведки жен себе выбирали тогда, когда были еще гражданскими специалистами и, естественно, по большей части ориентировались на девушек своего круга — сокурсниц или студенток других вузов, с которыми они и общались во время учебы. Причем девушки эти, выходя за них замуж, вполне обоснованно рассчитывали на городскую жизнь и верили в научную или производственную перспективу своих избранников.

А вот прежде чем выйти замуж за выпускника военного училища, любая студентка сто раз подумает и в девяносто восьми случаях передумает, потому что в каком-нибудь дальнем гарнизоне ей даже институт закончить не удастся, как не удастся получить престижную, а то и вообще хоть какую-то работу, не говоря уж о всевозможных лишениях и мытарствах, на которые она будет обречена в качестве жены офицера! Вот и находят офицеры себе жен в далекой глубинке, в маленьких военных городках, и забытых Богом гарнизонах, выбирая среди официанток, медсестер, продавщиц военторгов или в самом лучшем случае из школьных учительниц. Не вина этих женщин, а беда, что мужья их потом растут, заканчивают академию, становятся разведчиками, работают под прикрытием дипломатов, внешторговцев или журналистов, а они так и остаются на том не слишком высоком уровне, на каком были, когда свела их судьба.

Посмотришь, бывало, на такую «дипломать», и сразу становится ясно, что муж ее начинал свою карьеру командиром пехотного или танкового взвода, а потому никакой он не дипломат и не внешторговец, а самый настоящий военный разведчик!

Но все это так — бытовые мелочи! Есть и гораздо более существенные поводы для того, чтобы с предубеждением относиться друг к другу, поскольку существует одна деликатная сфера деятельности, относящаяся исключительно к компетенции резидентур КГБ и обеспечивающая им доминирующее положение в любой советской колонии.

Сфера эта — обеспечение безопасности находящихся в стране учреждений и граждан, в том числе и военных разведчиков!

Эта ответственная, неблагодарная и чрезвычайно конфликтная по самой своей сути сторона деятельности резидентуры КГБ, даже при самом строгом и добросовестном выполнении всех регламентирующих ее предписаний, всегда была и будет причиной того, что все, кто сам не имеет к ней ни прямого, ни косвенного отношения, будут испытывать дискомфорт, а то и страх от осознания того, что есть люди, контролирующие каждый сделанный ими шаг и оценивающие его с точки зрения соответствия интересам системы. И притом, что тоже весьма важно, контролирующие и оценивающие не только с помощью своих собственных глаз, ушей и аналитических способностей, но и с помощью разветвленной агентурной сети и (что ужаснее всего!) с использованием возможностей вражеской контрразведки.

Каким может быть отношение одного человека к другому, если он знает, что этот другой человек собирает на него компрометирующий материал и аккуратно складывает в папочку, которая называется «досье» и от содержания которой зависит вся его служебная карьера, семейное благополучие, а возможно, и жизнь?

Как может спокойно работать дипломат или военный разведчик, если он знает, что спецкомната, в которой он может свободно говорить о чем угодно, не боясь быть подслушанным вражеской контрразведкой, построена специалистами КГБ? Разве может он допустить, что эти специалисты не оборудовали ее своей техникой подслушивания и пренебрегли возможностью слушать все, о чем они говорят?

Попробуйте разубедить кого-нибудь, что это не так! Над вами только посмеются и будут относиться к вам, как к последнему фарисею и лжецу!

Но вот вы вышли из посольства, растворились в автомобильном потоке или уличной толпе, занялись своими личными делами, будучи абсолютно уверены, что никакому КГБ нас не выследить и не узнать, чем вы занимались в свое свободное время. Но и тут этот вездесущий КГБ вас достанет, потому что за вами может следить местная контрразведка, а кто-то из контрразведчиков сотрудничает с КГБ и завтра передаст подробный отчет о вашем поведении, всех ваших контактах и делишках!