Чтение онлайн

— И последний вопрос, месье Сервэн. О какой ответной услуге с вашей стороны идет речь?

На этот раз Сервэн ответил не сразу, а после довольно продолжительного раздумья.

— Вы должны меня понять, месье Вдовин… Я патриот и человек долга и чести. Поэтому никогда не сделаю ничего, что может нанести ущерб Франции. Но я мог бы сообщить вам кое-что интересное об американцах. Я думаю, это будет полезно для вас в большей степени, чем тайны «местного двора».

Ну что ж, оставалось только признать, что Сервэн был последователен и логичен в своих поступках, и, следуя по намеченному нами пути, пришел к тому, к чему и должен был прийти: к мысли о секретном сотрудничестве! А все эти слова о патриотизме, о долге и чести — всего лишь красивая обертка, в которую он пытался завернуть старый, как мир, способ ценой своей осведомленности в каких-то секретах купить собственное благополучие! И то, что он рассчитывал не нанести вреда Франции, а откупиться только информацией об американцах, было наивной надеждой, что советская разведка упустит возможность вытрясти из него все, что он знает, и заставить выполнять все ее задания! Неужели он и в самом деле думает, что мы ограничимся только информацией об американцах и не попытаемся втянуть его в длительное сотрудничество? Неужели запамятовал французскую пословицу: «Палец, попавший в шестерни, затянет всю руку», которая на русском языке звучит еще точнее: «Коготок увяз — всей птичке пропасть»?

Но сейчас я не должен был его спугнуть! Главное, как говаривал его знаменитый соотечественник Наполеон Бонапарт, начать кампанию, а после этого будет время подумать и над тем, как ее продолжить! И потому я ответил так, как и должен отвечать сотрудник разведки, оказавшийся в моем положении.

— Вы несколько переоцениваете мое положение в посольстве. Единственное, что я твердо могу вам обещать — информировать о вашей просьбе мое руководство. Видимо, для ее изучения потребуется какое-то время. Как только я узнаю о принятом решении, я дам вам знать.

Как все-таки просто и приятно беседовать с профессионалом! По его глазам я видел: он великолепно понял все, что я сказал, а еще лучше то, о чем я предпочел умолчать! И то, что я сознательно сказал «мое руководство», не уточнив, какое именно руководство я имею в виду. И то, что его предложение будет рассматриваться не в посольстве, а в Москве, и именно поэтому потребуется «какое-то время». И то, что я не сказал, как именно поставлю его в известность о принятом решении, оставив выбор наиболее подходящего способа на его усмотрение.

Его глаза меня не обманули, потому что он не стал задавать мне дополнительных вопросов, а сразу предложил:

— Я живу в одном доме с сотрудником вашего посольства Колповским. Только в другом подъезде, квартира восемьдесят пять. Когда у вас будет, что мне сказать, заходите прямо ко мне. Однако имейте в виду — через три недели я хочу поехать в отпуск, который буду проводить в Алжире, а потом во Франции.

— К вам домой? А как же ваша жена? — на всякий случай уточнил я.

— Пусть это вас не беспокоит. Она не интересуется моими контактами с мужчинами, — улыбнулся Сервэн, и я вспомнил о его любовной связи с женой постоянного представителя ООН.

Я проводил Сервэна, выключил магнитофон, лег на кровать и закрыл глаза.

Неожиданный визит Сервэна (а впрочем, так ли уж неожидан он был?!) давал достаточно пищи для размышлений. Но основной вывод был совершенно ясен: предложение Сервэна следовало принять, но, конечно, при условии, что будет гарантирована максимальная безопасность!

Все остальное: получение информации о деятельности в стране резидентуры, ЦРУ, постепенное расширение круга интересующих нас проблем, закрепление Сервэна и постепенное вовлечение в негласное сотрудничество с советской разведкой — все это было уже производным от главного. Оставалось решить чисто технический вопрос: где и когда осуществить с ним рабочую встречу, чтобы исключить возможность любых провокацией?..

На часах было почти одиннадцать. На океане начался прилив, и ехать на подводную охоту было уже поздно. Возможность хоть немного отдохнуть после напряженной работы во время сессии ОАЕ и получить столь необходимую порцию физической нагрузки была упущена, но я от этого нисколько не расстроился.

Если бы каждый день, да что там каждый день, если бы хоть раз в месяц на долю разведчика выпадала такая удача, какая выпала мне сегодня, можно было бы без особых сожалений пожертвовать всеми видами отдыха и развлечений!

На перекрестке за магазином «Скор» пристроившаяся сзади автомашина помигала дальним светом. Я глянул в зеркало заднего вида и сразу узнал галогенный свет продолговатых фар «Рено-18». Это была автомашина Базиленко.

С той поры, как случился прокол с Лавреновым, мы несколько усовершенствовали методику проведения встреч с агентами и теперь на подобные операции выезжали на двух автомашинах. Выезжали порознь минут за тридцать-сорок до встречи из разных точек и в разных направлениях. В особо ответственных случаях использовали третью автомашину: она должна была раздробить силы бригады «Флеш» и отвлечь ее от основной операции.

В течение этих тридцати-сорока минут, предшествовавших встрече, обе машины, независимо одна от другой, двигались по специально разработанным маршрутам, стремясь обнаружить слежку, и только убедившись в ее отсутствии, в обусловленное время сходились в обусловленном месте.

Если в назначенное время одна из машин не прибывала в намеченную точку, это означало, что она обнаружила за собой слежку. В таких случаях встреча отменялась.

К счастью, за последние полгода нам всего однажды пришлось отказаться от проведения операции. Через «Артура» мы достаточно хорошо знали график работы специальной бригады «Флеш» и ее возможности и строили нашу работу таким образом, чтобы встречи с агентами проводились тогда, когда вероятность попасть под наблюдение была минимальной.

Сегодня мне предстояло встретиться с «Рокки», и поэтому меня прикрывал Базиленко, знавший, кто именно скрывается под этим псевдонимом.

Накануне на квартире врача «Рокки» передал мне несколько важных оперативных документов специальной секции «Руссо» и сегодня мне предстояло их возвратить.

Базиленко снова мигнул дальним светом: это означало, что мы приближаемся к месту встречи, и он начинает меня отпускать, создавая «дистанцию безопасности».

Схема его действий была проста, и именно эта простота обеспечивала столь необходимую в нашем деле надежность.