Чтение онлайн

Послышался стук в дверь. Мефф спрятал недочитанные листки. В комнату вошла горничная и довольно бесцеремонно включила пылесос.

«Если такие обычаи бытуют даже в Швейцарии, значит ничего путного из этого мира уже не получится», — подумал Мефф, взял телефон и скрылся в ванной комнате, чтобы позвонить Аните. Мысль выехать в горы вместе с ней с каждой минутой казалась ему все удачнее. Если еще кто-нибудь за ним следит, он вынужден будет отбросить все подозрения. Кто же, скажите, отправляется на операцию в удаленный от центра мира высокогорный курорт, да еще и с девушкой? Он также радовался, что выбрал лежащий в солнечной долине Церматт. Идеальное место для руководства операцией.

Рассказ Брижитт был недолгим и искренним. Ларри получил точное описание доктора Шатлена, осмотрел все еще не истраченные пятьсот долларов и познакомился с паролем.

— Они попытаются меня убить? — спросила стюардесса.

Он серьезно кивнул.

— Спаси меня, Ларри! Он нежно обнял ее.

— Ни о чем ином я не мечтаю; кроме того, у меня с этими типами свои счеты.

— Прежде всего, они не должны узнать, что я жива.

— Я знаю субъекта, который это сделал, он очень методичен. Наверняка проверит список жертв. А потом станет тебя искать!

— О, боже!

— Но это прекрасно. Пусть ищет. Я только того и жду. Он нужен мне живой!

— Лучше бы уведомить полицию.

— Ничего наивнее не придумать. Этот зазнайка справился бы со всей полицией города. Тут надобно умение!

— А ты можешь?

— Да! Прежде всего кончаем с глупостями, — он глазами указал на постель. — Ты пойдешь на исповедь и причастие. Это тебя закалит…

— Но я давно уже не хожу в церковь.

— Ну, так начнешь.

— Зачем? Что общего у церкви с каким-то ужасным убийцей? Неужели этот человек…

— В том-то и секрет, что не человек. Она удивленно взглянула на него.

— А кто?

— Дьявол!

Брижитт остолбенела.

— После церкви, — продолжал Белл, — позвонишь в свою фирму, откажешься от работы и поведаешь им сказочку о том, что-де застряла в лифте, не могла выбраться или о чем-нибудь подобном. А я позабочусь о том, чтобы газеты поместили фото счастливой неудачницы рядом с сообщением о катастрофе. И будем ждать.

Поездка через Альпы во взятом напрокат авто была изумительной: озера, красочные долины, покрытые снегом вершины, серпантины и тоннели, несколько десятков километров между Кандерштегом и Гоппенштайном, которые автомобили преодолевают на железнодорожных платформах, — все это оставляет у туристов неизгладимое впечатление. Разумеется, у обычных туристов, а не у Первого Подрывника Земли.

Анита, восхищенная и совсем по-детски реагирующая на прелести природы, заметила изменение, произошедшее в настроении Фаусона.

— Что случилось? — выспрашивала она, полная желания помочь либо поддержать его.

— Я разговаривал с шефом. Неприятности по работе, — ответил он и не очень-то уж соврал.

— Но сейчас ты, вроде бы, в отпуске?

— Да, конечно, и кончим об этом.

Впрочем, по мере того, как они продвигались в глубь массива Альп, настроение Меффа менялось. Человеческую озабоченность вытесняла спесь. Как-никак в его руках находились судьбы нескольких миллиардов индивидов homo sapiens. Словно суровейшая из парок, он держал в руке ножницы, которым суждено было перерезать нить цивилизации, обратить все достижения, надежды и свершения человеческого общества в безвременную, бестелесную вечность.

«Величайшее событие от сотворения человека, и мне, Меффу Фаусону, суждено это свершить. Поразительно!»

В Таше они оставили автомобиль на стоянке. Адский Ревизор заплатил только за двое суток, поскольку не намерен был транжирить деньги, даже если через двадцать четыре часа им суждено было превратиться в ничто. Они пересели в железнодорожный вагон и вскоре, вдыхая чистый горный воздух, уже наслаждались могучей панорамой Маттерхорна, который как раз выглянул из туч, дополнительно залитый ярким светом полуденного солнца.

— Господи, благодарю тебя за то, что могу видеть твое могущество, воплощенное в такую красоту! — воскликнула Гавранкова.

— Уже осталось недолго, — буркнул себе под нос Фаусон.

Во время поездки, по мере того, как горные вершины зябли в суровом холоде неба, казалось, таяло сердце девушки. Она позволила Меффу обнять себя, а в моменты особого волнения сама хватала его за руку.

«Славно идет, — радовался неосатана, — хорошо б и дальше так!»

В пансионате, хозяйкой которого была добродушная женщина, возникла, разумеется, проблема поселения. Мефф хотел получить двухкомнатные апартаменты с общей ванной, Анита же выбрала две соседствующие комнаты в мансарде, близкие, но создающие видимость хорошего тона. Потом девушка пыталась уговорить Фаусона совершить короткую вылазку, чтобы понаслаждаться снегом. Неподалеку был подъемник, но Мефф сослался на головную боль, к тому же приближалось время, назначенное на первый сеанс связи. Гавранкова переоделась в смешной цветастый свитерок и выбежала на улицу.

Фаусон вынул из саквояжа коробочку и соединил проволочкой с телевизором. Прежде чем нажать кнопку, для верности выглянул в коридор. Никого, если не считать трех скандинавов на другом конце коридора, затаскивающих в комнату лыжи. Он вынул письмо. Конец утренней части уже, к сожалению, выцвел, зато вторая часть чернела лучше, чем первоклассный крем для обуви.

Франк Н. Штейн сидел в кресле и от нечего делать смотрел программу иорданского телевидения, как всегда дающего материалы о Новом Махди. [44]

Одна из необыкновеннейших карьер нашего времени началась несколько лет назад, когда Мухаммад Идриси, доцент Каирского университета, неожиданно отверг все современное, роздал имущество нищим и удалился в пустыню размышлять и проповедовать Слово Божье. Не станем задумываться, была ли тому причиной смерть родителей и невесты в автомобильной катастрофе либо собственная тяжелая болезнь — важно, что в последующие годы по караванным путям и ниткам дорог Сахары путешествовал бывший ученый, ныне дервиш, живущий на подаяния, предвещающий скорый конец света, падение царств Гога и Магога и начало новой эры.

Ренессанс привлекательности ислама — явление не новое. Одновременно с «нефтяным оружием» и возрастанием силы арабских государств ощутимо повышалось и самочувствие потомков Пророка. Однако Идриси отличался от большинства «бичей божьих» своего периода. Он был противоположностью Хомейни, ни разу не произнес слова «святая война», а наоборот, старался выступать как ангел добра и милосердия. Он порицал деление на шиитов и суннитов, учил единому Богу, милосердному и всепонимающему, как бог христиан, который советует побеждать бесправие добродетелью, атеизм терпением, а обособленность солидарностью.