Чтение онлайн

Наконец произошло событие огромной важности, которое почти всех жителей спокойной до того Греции сразу же втянуло в страшный водоворот войны. В тот день Георгий впервые столкнулся с ядовитой рыбой дракеной. Раненая рука начала распухать. Направляясь к берегу, незадачливый рыбак почувствовал, что у него резко повысилась температура. Дома из-за этого, естественно, поднялся переполох, однако, пока ему заливали йодом ранку, Георгий вдруг заметил, что вовсе не он является главной причиной суматохи. «Что-то случилось», — подумал он. И только когда из города вернулся отчим, все разъяснилось.

— Ну как? Неужто правда? Иреку я еще ничего не говорила… — бросилась к нему пани Леонардия.

— Правда. На нас совершено предательское нападение! — выкрикнул Ламбрианидис. Видно было, что он просто кипит от негодования и едва владеет собой.

Тем временем радио начало передавать неприятную новость. 28 октября у берегов острова Тинос, где собрались сотни тысяч пилигримов, таинственная подводная лодка затопила судно «Хелли», на котором прибыли высокие политические лица. Граница с Албанией была уже в огне, того и гляди итальянские самолеты прилетят к порту и железнодорожному вокзалу в Салониках…

— Пропадет у меня весь уже оплаченный транспорт с мельничными приводными ремнями из Марселя, — с горечью заметил Ламбрианидис.

И действительно, вскоре крупный порт и важный железнодорожный узел в Салониках стал мишенью воздушных атак. Налеты итальянцы производили часто, но довольно вяло и не особенно метко. Как-то направленная на порт связка бомб упала немного южнее и развалила несколько домов на берегу, а воздушной волной снесло несколько человек в море. Жертвой принудительного купания оказался также и Георгий, но сколько-нибудь серьезных повреждений он при этом не получил. Георгий спокойно подплыл к каменным ступеням набережной и переоделся в отеле. Домой ему пришлось возвращаться в слишком просторном для него костюме директора Зарембы. Все наперебой высмеивали итальянцев. Население Салоник от самолетов противника не убегало, наоборот, все жители города во время налетов высыпали на улицу и с превеликим любопытством следили за маневрами итальянских асов.

Война с Италией шла преимущественно в Албании. Георгий восхищался дисциплиной и исполнительностью греческих призывников, которые с оружием в руках шли сражаться за честь своей родины. На борьбу за свободу встал, буквально весь народ. Пребывающий в то время в заключении секретарь ЦК Греческой коммунистической партии написал письмо, призывающее греков превратить каждый мост и каждую деревню в опорный пункт сопротивления захватчикам. Письмо было настолько красноречивым и убедительным, что по приказу диктатора Метаксаса оно было опубликовано в прессе и распространено среди солдат на фронте. Одновременно с этим на родину возвращалась политическая оппозиция, до этого искавшая за границей убежища от преследований диктатуры. Таким образом, в газетах можно было прочесть и патриотическое воззвание возвращающегося из изгнания митрополита Дамаскиноса. В грозный для отчизны час главным была теперь борьба с фашистской агрессией Италии и Германии.

Греция не разделила печальной судьбы Польши и не дрогнула перед вероломным нападением. Итальянцы сначала были остановлены, а потом их начали бить. В горных местностях технического превосходства итальянцев оказалось явно недостаточно для победы над греческой армией. Одновременно с этим англичане обрушились на итальянцев в Абиссинии, Ливии, на Средиземном море…

Поражения, понесенные итальянцами в Албании и Ливии, вынудили Гитлера обратить более пристальное внимание на южное направление. Уже тогда был готов пресловутый «план Барбаросса» — нападения на Советский Союз. И это, в свою очередь, требовало полного обеспечения с юга, чего итальянцы сделать не сумели. Наоборот, успехи греков в Албании и англичан в Ливии могли с течением времени привести к поражению Муссолини, уже сейчас теряющего оккупированную Абиссинию и свои другие колониальные владения в Африке — Эритрею и Сомали. Когда же оказалось, что помощи одних только немецких люфтваффе недостаточно, поскольку британские поставки в Египет и Грецию продолжали прибывать, Германия приступила к реализации гигантского плана захвата Балкан и Греции, а затем и к вытеснению англичан со всего бассейна Средиземного моря.

Первым сигналом назревающих событий были известия о крупных концентрациях немецких войск в итальянских портах, в Болгарии, на границах Югославии и Греции. Известия этого рода распространялись все шире, вызывая большое беспокойство как в Белграде, Афинах, Анкаре, так и в Лондоне. В этот период особенно усилились итальянские нападения на транспорты англичан, идущие из Александрии в Грецию. Атаки производились с баз, размещенных на Додеканесских островах.

6 апреля 1941 года Германия объявила войну Греции и вступила на ее территорию. Договор, заключенный между странами гитлеровской коалиции, предусматривал, что Греция будет оккупирована следующим образом: итальянцы займут Афины и Пелопоннес, к северу от них будут править немцы, под чью руку попадут Салоники и Лариса, болгарам же отойдет Кавала и пограничные территории.

Тем временем появившийся в Киренаике генерал Роммель предпринял контрнаступление. Его Африканский корпус сразу же согнал с позиций жиденькую английскую нильскую армию, кстати сказать, к тому же еще ослабленную отправкой нескольких крупных частей в Грецию. Англичане поочередно сдавали порты Бенгази, Эс-Саллум, Дерна и Бардиа, и только в песках вокруг Тобрука возник своеобразный укрепленный лагерь, который быстро превратился в осажденную крепость в пустыне. Быстро вытягивающийся в направлении Египта танковый и мотомеханизированный клин Роммеля составлял как бы южную часть огромных клещей, которыми будут стиснуты и раздавлены защитники Суэца и нефтепроводов Ближнего Востока, жизненно важных для дальнейшего ведения войны.

Северную часть этих немецких бронированных клещей составляла другая танковая и мотомеханизированная лавина, которая при мощной поддержке люфтваффе и десантников-парашютистов ударила сначала на Югославию, а затем на Грецию. Поглядев на карту, Георгий понял: направление нового удара выводит державы «оси» на Салоники, а отсюда прямо на Афины и Крит, где остается сделать один только бросок, чтобы соединить клещи на дельте Нила. Над судьбами британских коммуникаций и — что еще более важно — над судьбами огромных запасов нефти на Ближнем Востоке навис огромный вопросительный знак. Великобритания может оказаться на грани катастрофы…

Английская сторона не без успеха, но несколько нервозно пыталась залатать дыры. В начале апреля оборона Северной Африки была изрядно ослаблена отсылкой нескольких дивизий в Грецию, а в середине апреля, когда на Эгейском море положение становилось все более отчаянным, четыре английских эсминца внезапно вынуждены были отойти, чтобы помешать прорыву немецких транспортных судов с Сицилии в Сфакс в Тунисе. Тем временем тоненькая линия англо-греческой обороны, растянутая от заснеженных гор Албании до Эгейского моря, неожиданно была смята 250 тысячами немцев, вырвавшихся из Болгарии через Тракию, и окружена другой такою же силой, которая прорвалась по югославским дорогам в долину Вардара. Пытаясь затормозить молниеносные продвижения немцев, уцелевшие англо-греческие части стягивались к историческим Фермопилам, однако результаты этой короткой военной кампании были уже предрешены. Если говорить о поляках, то в этом разгроме у них было одно утешение — что Карпатская бригада, переформированная для ведения боя в новых условиях и даже частично погрузившаяся на корабли, была вовремя не послана в Грецию.

Уже через два дня после вторжения немцев на греческую территорию польский эвакуационный пункт свернул вещички и поспешно уехал, даже не оповестив о своих намерениях Иванова. Георгию оставалось сейчас держаться англичан и американцев, которые заверили его, что возьмут с собой. Тем временем он продолжал оформлять свой выезд из страны.

Генеральный консул Великобритании, оглядев его паспорт, вызвал сотрудницу консульства и приказал ей поставить визу Иванову как путешественнику с правом въезда в Палестину с 18 февраля 1941 года. Таким образом, польский паспорт оказывался действительным для английских властей и впредь. Это, конечно, было решением проблемы, поскольку греческие власти считались прежде всего с англичанами, тем не менее прежняя позиция польского посольства в Афинах продолжала вызывать у Георгия недоумение. Он где-то догадывался, что это было делом рук майора, который таким способом хотел сделать невозможным его индивидуальный отъезд во Францию…