Адмирал Ушаков
Шрифт:
Берега были усеяны народом, радостно приветствовавшим союзников.
На русских судах все бросились к портам и на верхнюю палубу, чтобы наконец посмотреть на Босфор, о котором всегда было столько разговоров.
Он оказался похожим на величественную реку, текущую между двумя рядами холмов, поросших лесом. Их склоны были все в садах и красивых загородных домах и дачах.
Местами пролив причудливо извивался. Он образовывал прелестные бухточки и заливы, в него выдавались зеленые мысы с кипарисами и платанами.
После неспокойного Черного моря, где вечно бушуют и бьются в берега волны, здесь царила поразительная тишина: скалы и горы защищали Босфор от ветра.
– Вот, братцы, где стоять на якоре – спи, не хочу! – удивлялись моряки.
– А дельфинов-то, дельфинов сколько!
– Смотрите, вон цапли! И откуда их так много?
– А какие кипарисы! Словно веретенце с пряжей!
Чиновник посольства стоял на шканцах вместе с Ушаковым, капитаном «Св. Павла» Сарандинаки и другими старшими офицерами. Он давал объяснения.
– Это Буюк-дере, – указывал он на загородные дома, раскинувшиеся в прекрасной долине. – До Константинополя осталось двадцать пять верст. Здесь летом живут иностранные министры, консулы, чиновники миссий, купцы. Вон видите, на набережной, большой красивый дом в саду среди платанов и кипарисов? Это дом нашего посольства. Он построен министром Яковом Ивановичем Булгаковым, – с гордостью сказал чиновник.
Ушаков дал сигнал эскадре стать против Буюк-дере в линию на якорь.
И тотчас же на «Св. Павел» приехал сам посланник, обрусевший грек, носивший странную фамилию – Томара.
Это был небольшой, худощавый человек.
Ушаков встретил Василия Степановича Томару у трапа и повел в свою каюту.
– Вот вы уже у ворот Стамбула, – сказал, садясь, Томара.
– Меня обещали когда-то привезть сюда в клетке, а я приехал сам! – пошутил Ушаков.
– Это хвастался Саит-Али – пылкий и не очень умный господин. Он известен еще и тем, что однажды фрегат из его флота разбился во время бури у греческого острова Самос. Саит-Али заставил островитян уплатить ему все убытки на том основании, что если бы острова Самос не было, то фрегат остался бы цел. О словах Саит-Али теперь нечего поминать. Теперь вы здесь – самый желанный гость! Вот послушайте.
И Томара изложил Ушакову международную обстановку. Оказалось, что Франция готовила морскую экспедицию не для вторжения в Черное море, а для захвата турецкой провинции Египта: генерал Бонапарт три недели назад высадился с 36-тысячной армией в Александрии – английский адмирал Нельсон не успел ему помешать в этом, хотя потом все-таки разбил французский флот у Абукира. Томара сказал, что французы захватили еще остров Мальта. Царь Павел I, считавший себя покровителем Мальты, увидел в последнем действии французов вызов и предложил Турции военный союз против Франции.
Томара сказал, что турки очень напуганы последними событиями. Французы заняли Ионические острова, а теперь продвигаются к Каиру. Турки боятся, что французы прочно укрепятся в Средиземном море и постепенно превратят Турцию в своего данника. Французы помогали туркам заводить флот, строили им крепости и корабли, учили лить пушки, и турки привыкли считать, что французы всё знают и всё могут.
– Поэтому теперь все надежды они возлагают на русскую помощь, на Ушак-пашу! И на вас смотрят как на избавителя!
Напоследок Томара сказал Ушакову, как нужно держать себя с турками.
– Как обходиться с турками на море, вы и без меня отлично знаете, ваше превосходительство, – улыбнулся Томара, – но позвольте мне посоветовать вам, как держать себя с ними на суше.
– Буду вам очень благодарен, Василий Степанович! – ответил Ушаков.
– Когда придется иметь дело с каким-либо пашой, не старайтесь обходиться с ним почтительно: турки сочтут это за слабость и перестанут уважать вас. Если бей или ага входит к вам, а вы из вежливости подыметесь с места, он сочтет это за уважение христианина к мусульманину. Вы же хоть сто раз входите к нему, он не встанет. Если вы входите в комнату к паше, а он сидит и не приглашает вас садиться, то не ждите приглашения, садитесь сами, как бы свирепо ни смотрели на вас его окружающие. В следующий раз он посадит вас рядом с собой. Знайте, что кофеем угощают всех. Только трубка считается признаком равенства. Если вас угощают одним кофеем, но не подают трубки, прикажите подать.
– А что мне делать с трубкой? Я не курю, – улыбнулся Ушаков.
– Делайте вид, что курите. Помните: на Востоке нет середины между равенством и рабством.
– Понимаю.
– Вот пока и все. Приготовьтесь к тому, что вас приедут поздравлять с благополучным прибытием, – предупредил Томара, прощаясь с адмиралом. – Для угощения турецких вельмож я сейчас же пришлю вам лучшего табаку – македонского или латакийского из Сирии.
Ушаков велел повару приготовить кофе и варенья и приказал поставить на бак часовых, чтобы следить, кто пожалует к нему.
Вскоре после отъезда Томары часовой на баке крикнул:
– Шлюпки с правого борту!
Вся очередная вахта, сидевшая на верхней палубе, и вахтенный мичман с удивлением смотрели вниз. К «Св. Павлу» двигался целый караван. Корма первой шлюпки утопала в цветах. Среди цветов, поджав ноги, сидел в красной чалме и огромной шубе чернобородый турок. За шлюпкой тянулись шесть фелюг, нагруженных свежими овощами, живыми баранами, клетками с птицей.
– Братцы, никак брандеры идут? – шутили на баке.
– Неужто все к нам?
– Много ли тут на столько тысяч человек!
– А цветы – ровно невесте!
– Молодец турка: понимает, что свежая баранинка лучше прошлогодней солонины!
– Ишь как салтан хочет задобрить нашего Ушак-пашу!
– Таких гостей почаще бы! Верно, Макарыч?
– Глянь: турок-то в шубе. Вот дурак! Жарина, а он…
– Ничего не поделаешь – форма…
Метакса побежал доложить адмиралу о гостях.
Ушаков вышел и с интересом смотрел на эту картину. А когда передняя шлюпка начала приставать к «Св. Павлу», ушел в каюту, кивнув Метаксе и капитану Сарандинаки: