Адепт
Шрифт:
Единственная надежда была на паразита. Отцу стоило больших трудов уговорить жриц подселить ей одного в десять лет, несмотря на то, что она не адепт.
В итоге, Рина обрела возможность вести бой даже после получения смертельных ранений. И всё. Она даже поговорить со своей «соседкой по комнате» не может, поскольку в обычном состоянии та попросту спит. Блеск.
Кипяток сменился на лёд, а девушка тяжело вздохнула, мысленно перескакивая с одной проблемы на другую.
Марк. Его действия, его отношение.
Очевидно, что тот удар был продиктован желанием защитить. Рина прожила с Марком долгих семь лет, и прекрасно могла воспроизвести ход его мыслей, понять логику его поступков.
Также очевидно и то, что она сама во всём виновата. Не убила бы идиотов, не поставила бы близкого человека в стрессовый цейтнот — и никаких проблем бы не было вообще.
Это всё понятно.
Но взгляд, с которым адепт прислонял свою трость, всё никак не уходил из её головы. Грёбаный безразличный взгляд, когда человек смотрит на тебя не как на разумное существо, а исключительно как на помеху, ошибку в уравнении, которую необходимо исправить.
Можно сказать, что Рина себя попусту накручивала. И отчасти это было так, но девушка сильно боялась этого безразличия — уж лучше бы парень испытывал злость, да даже ненависть. Потому что она знала Марка, а также его нелюбовь к выяснению отношений — если человек его раздражает, то он просто максимально отдаляется от него, и всё.
Марк, скорее всего, даже извинится перед ней, хотя это она кругом виновата. А потом, со временем, потихоньку перестанет нормально общаться, сводя любые разговоры в пустоту.
Ещё один мощный удар по плитке. По кулаку ручейком заструилась кровь.
Ну уж нет. Пусть с первой проблемой непонятно что делать, но вот зарождение второй надо рубить сразу, на корню, прямо сейчас.
Приняв решение, взвинченная до предела Рина дальше не сомневалась — просто действовала.
Закрыть воду. Вытереться, выйти из ванной. Одеться, плевать во что, выйти в коридор.
В темпе дойти до комнаты Марка. Распахнуть дверь.
С удивлением обнаружить, что его у себя нет. В ванной — тоже, хотя было заметно, что душ тот принимал совсем недавно.
Выйти в коридор. Спуститься на первый этаж.
И увидеть, как парень в глубокой задумчивости проглаживает свою форму.
— МА-А-АРК!!!
— А?! Что… РИНА, ТЫ ЧЁ ДЕЛАЕШЬ?! УТЮГ, АККУРАТНЕЕ, УПАДЁТ ЖЕ!!!
Но утюг не упал — Марк успел его поставить на стойку, а вот сам натиска подлетевшей сзади дампирши не выдержал, оказавшись после скоротечной борьбы на полу, лёжа на Рине спиной. Та же крепко обхватила его руками и ногами как коала, уткнувшись при этом носом в макушку и засопев.
Повисла тишина.
— Рин… Ну ты чего?
Девушка не ответила, а просто сжала объятья ещё крепче, краем глаза заметив, что парень начинает краснеть.
— Рина, блин…
— Марк. Прости меня за вчерашнее. Пожалуйста. Я дура, я всё испортила. Поставила наши жизни под угрозу. Извини, правда!
— Да… Да забей, Рин, всё в порядке, разобрались же как-то…
— Нет, не в порядке! Я принесла тебе кучу проблем! — Всхлип. — Марк, ну прости меня…
— Всё, прощаю, успокойся только!
Парень ненадолго замолк, а затем глухо произнёс:
— Ты тоже меня извини, я не должен был поступать с тобой вот так. Бить, парализовывать, домой отправлять… Я просто не хотел, чтобы ты пострадала вместе со мной, понимаешь?
— Понимаю, но… Ты тоже пойми, что если с тобой что-то случится, я пострадаю в любом случае. Мы все пострадаем, очень сильно, и очень тяжело будем переживать потерю.
— Но это не сравнить со смертью.
— Жить дальше, осознавая, что из-за твоих действий умер самый близкий человек? Марк… — Ещё один всхлип, прямо тому в ухо. — Это и правда не сравнить со смертью. Потому что это гораздо, гораздо хуже.
Вновь повисла тишина, прерываемая лишь дыханием лежащих в обнимку юноши и девушки.
— Я… Постараюсь больше так не делать.
— Правда?
— Угу.
— Правда-правда? Обещаешь?
— Я… Да, обещаю.
— Спасибо!
Рина улыбнулась и клюнула парня в щёку.
— И на охоту со мной пойдёшь?
— Э… Что? Нет, с хрена ли.
— Ну Ма-а-арк!..
— Рин, ты сдурела, какая к чертям охота!
Между парнем и девушкой вновь завязалась борьба, где один пытался встать, а вторая пресекала все его попытки освободиться из захвата.
Но вскоре в гостиной раздалось негромкое покашливание. Марк и Рина замерли.
— Не, ну вы посмотрите на него. Идёт сегодня к одной девушке, и при этом абсолютно спокойно лежит в обнимку с другой. Стыд и срам, Марк, я в своё время хотя бы один день перерыва делал!
— Да Евгений Петрович, я-то тут при чём, она сама…
— Ага-ага, знакомые отговорки. Очень часто их слышал, и всегда из своих уст. Знаешь, они почему-то ни разу не помогли, даже наоборот, после них рассерженные отцы часто хватались за ружьё…
— Дорогой. Я почему-то не помню, чтобы у моего старика в доме было ружьё.
Глава вздрогнул.
— Эанора, да я…
— А вот у моего есть. Но подобной сцены я тоже не припоминаю.
— Маш, я чисто гипотетическую ситуацию обрисовал, чтобы Марк такое не ляпнул кому…
— А что ты там за один день перерыва делаешь?.. Ну, дорогой, куда ты пятишься? Иди к нам, мы с интересом послушаем про твои похождения…
Быстрый топот ног, хлопок входной двери.
— Сбежал.
— Ничего, далеко не убежит… А вы вставайте, дети, нечего на полу лежать. Простудитесь.