AD
Шрифт:
Катаев остановился и сказал, уже со ступеней:
– Будь осторожнее, капитан. Черт знает что можно подцепить от этой французской штучки. И вообще…
– Козел! – процедил оперативник сквозь зубы и исчез в квартире, захлопнув дверь.
Рабочая неделя была на середине. Месяц был на ущербе, на полном ущербе, луны совсем не было видно, она умерла, люди – неисправимые оптимисты, они называют эту фазу новолунием. Ведийские индусы верили, что демон Раху проглотил луну. Почему же она снова появляется на небе? Потому что бог Индра когда-то очень давно, в незапамятные времена, отсек демону голову. Туловище демона свалилось в воды Мирового океана, затонуло глубоко-глубоко, на самом дне самой глубокой впадины. И только голова продолжает свое странствие по орбите. И каждый месяц пасть упрямого демона проглатывает ночное светило. Но дальше ему некуда деть луну, и луна выходит из перерезанного горла, снова появляется на небосводе. Слава Индре, царю небес, освободителю коров и водных потоков, защитнику света, верному другу и слуге Верховного Божества, Шри Вишну, Который покрыл Вселенную тремя своими шагами! Год был на исходе, год первый B.C.
Закончился день, еще один день из оставшейся Павлу Катаеву жизни, хотелось бы надеяться, не последний.
Катаев вышел из управления в темный неприветливый вечер. Громада Исаакия… э-э-м-м-м… почему все всегда так говорят? Про то, что громада Исаакия, типа высится, да как-то там на фоне небосвода, и все такое?
Может, потому, что действительно громада.
Но это ничего, скоро на месте Адмиралтейского парка построят небоскреб какой-нибудь Нефтеюганской газоконденсатной корпорации, и Исаакиевский собор будет перед ним как детская игрушка.
Мир меняется.
Времена? Нет, времена остаются. Имыживемвсе в том же тягучем вареве старого, древнего времени, мы вяло барахтаемся, как муха, тонущая в киселе, и каждый день – тот же, и каждый месяц мертвая голова проглатывает луну, каждый год взрослые дети ждут волшебного праздника и обмануты, каждый век приходят голод, чума, война и экономический кризис: они приходят по несколько раз, чтобы мы не успевали соскучиться.
Катаев шагал и рассеянно думал, что называется, считал ворон.
Вороны были рядом: они сидели на деревьях Адмиралтейского парка и громко каркали. «Три раза, слева», – отметил Катаев. Плохая примета. Повинуясь безотчетному чувству, оглянулся. И увидел, что за ним увязались два типа гопнического вида, держащие руки в карманах. Следователь ускорил шаг. Преследователи тоже пошли быстрее.
Они едва не перешли на бег. Расстояние между гопниками и Катаевым быстро сокращалось. От рассеянности не осталось и следа, чувство самосохранения напрягло все мысли и ощущения, не позволяя в то же время впадать в губительную панику.
«Оторваться не смогу, – подумал Павел. – Нужно другое решение!»
Увидел лихо петляющую среди потока машин маршрутку и бросился к дороге, размахивая руками. Микроавтобус притормозил во втором ряду, Катаев подскочил, открыл дверь и влетел в салон.
Преследователи, не обращая внимания на сигналящие автомобили и водителей, матерящихся в их адрес, подбежали совсем близко. Следователь крикнул: «Мест больше нет!» – и захлопнул дверь. Водитель дал по газам и вырулил со второго ряда в условный третий.
На стекле в салоне висело объявление: «Уважаемые пассажиры! По требованию ГИБДД и Транспортного комитета правительства Санкт-Петербурга количество трупов при аварии должно строго соответствовать количеству посадочных мест в салоне маршрутного такси!»
Катаев не обратил внимания на номер маршрута. Все дороги ведут в Рим, все маршрутки доезжают до метро.
Павел не поехал домой. Он снял номер в дешевой гостинице, где останавливаются дальнобойщики и ночуют неверные мужья, уехавшие, конечно, в командировку. Love-hotel. Девушка на ресепшн, не видя с Катаевым подруги, удивленно подняла брови. Но через мгновение поскучнела и равнодушно выдала ключ. Мало ли кто и зачем…
Сон не шел. Катаев лежал и мучительно соображал. Что делать? Позвонить в милицию?.. Ага, может, лучше сразу капитану с изумрудным перстнем? И дать адрес гостиницы, чтобы наверняка… Но сколько можно прятаться? И какой смысл?..
Он так и не поспал. Утром Катаев сдал номер сонной горничной и отправился к себе на квартиру.
Было уже не очень рано, но небо над Петербургом было темным. Световой день уменьшился, солнце вставало едва ли не ко второму завтраку. После белых ночей в северной столице наступают черные дни. Город почти у полярного круга. Осень и зима – полярная ночь. Только без сияния. Нет, не совсем чтобы ночь и непроницаемый мрак с утра до вечера. Сумрак.
Следователь подумал, что опасные типы или их товарищи могут поджидать его на родной станции метро. Поэтому вышел на одну остановку раньше, на станции «Ленинский проспект». И взял такси до самой парадной.
Парадная дома – всегда тревожное место. Набрал код на замке, открыл дверь, выдержал паузу. Вошел, оглядываясь, наготове. Вызвал лифт. Проехал этажом выше. Посмотрел: на площадке перед дверью его квартиры никого не было.
Только тогда успокоился.
Достал ключи, открыл первую дверь. Сунул ключ в замок второй двери – она была не заперта.
Наверное, утром забыл закрыть. В конце концов, нельзя быть таким параноиком!
Если ты параноик, это еще не значит, что за тобой не следят…
Катаев улыбнулся шутке, пришедшей на ум, вошел, включил свет в прихожей и стал раздеваться.
Из полуоткрытой двери зала сквозило и веяло холодом. Павел подумал, что с утра, собираясь на работу в полусонном состоянии, он не только забыл запереть на ключ внутреннюю дверь, но и не закрыл окно после проветривания.
Катаев решительно шагнул в зал.
Окно в зале было закрыто.
Кто-то сидел в кресле у дальней стены, неестественно прямо, несколько запрокинув голову назад. На нем был черный кожаный плащ с мехом. В зале было сумрачно, рука Катаева, протянувшаяся к выключателю, замерла на весу, только отсвет из прихожей рассеивал темноту.
– Задерживаетесь на работе, Павел Борисович? Надеюсь, начальство ценит ваше усердие.
Незнакомец сидел перед Катаевым, но скрипучий звук несколько картавого голоса раздавался из-за спины, слева, словно там, за левым плечом Катаева, на стене был невидимый динамик.