8-й день недели

Пролог. Halloween

Воздух в доме тяжелый и липкий. Неумолимо притягивается к стенам и оседает на плоских поверхностях, застревает в лёгких и причудливо перемешивается с сигаретным дымом. Сотни зажжённых свечей, расставленных в канделябрах и настенных подсвечниках, источают ваниль.

Дорогая, старомодная обстановка гостиной напоминает пышные декорации голливудского фильма. Массивная резная мебель красного дерева, а на стенах - оригиналы работ Айвазовского и Тёрнера. Под ногами разостлался художественный паркет, изображающий восьмилучевую диаграмму розы ветров.

Кажется, сейчас, откинув тяжёлую золотисто-коричневую портьерную ткань, декорирующую дверной проём, перед зрителем предстанет герой Антонио Бандераса. В чёрных брюках и белой кружевной рубашке, расстёгнутой наполовину. Вечно привлекательный, сводящий с ума прекрасную половину человечества. С бокалом шампанского и взглядом, от которого подкашиваются любые женские ножки. Даже самые неприступные.

Но нет. Сегодня здесь другой праздник. Молодой человек в костюме палача ещё раз придирчиво осматривает прикреплённую к стене "horror-игрушку" - криво висящий календарь, "проткнутый" пластиковым кинжалом. Сегодняшний день - 31 октября, обведён "кровью" - красной краской с обильными потёками. Клинок, вогнанный в бумагу наполовину, также облит алым колером, стекающим на венге и тик пола, инкрустированного прозрачными кристаллами Swarovski. В дальнем углу зала высится двухметровая статуя Афродиты, непонятно зачем сюда поставленная. По белоснежному лику богини любви и красоты изредка пробегают отблески пламени, выхватывая из полумрака равнодушный холодный взгляд поверх толпы беснующихся подростков. В правой руке изваяния замерла роза, а левая покоится на складках хитона.

Одетые в костюмы вампиров и оборотней, ведьм, королев и прочих сказочных персонажей, юноши и девушки громко смеются, пьют коктейли и курят. Их человек двадцать или около того. Некоторые, разбившись по парам, занимаются тем, что у обычных людей принято называть сексом.

Высокий длинноволосый юноша лет восемнадцати, облачённый в костюм Мефистофеля, отделился от сидящих и неторопливо подошёл к окну. Парень долго вглядывался в залитое огнями Рублевское шоссе и проезжающие по нему машины.

Скукота.

Ночной ветер срывает остатки листьев с деревьев и размазывает капли дождя по толстому стеклу. Наступила ночь, и нюансы, детали городского пейзажа растаяли в пасти мрака, оставив после себя лишь очертания, да тени вокруг фонарей.

– Влад, пошли к нам!

Юноша откинул прядь иссиня-чёрных волос назад, полуобернулся на женский голос, и снова хмуро уставился в окно. Стройная длинноволосая брюнетка, в костюме чёрной кошки, ещё несколько секунд смотрела на высокий силуэт у окна, не отреагировавший на её голос, и затушила недокуренную сигарету.

– Он нас покинул, о небеса!
– театрально выдохнула рыжая полнушка, играющая роль ведьмы. Девица икнула и стыдливо прикрыла рот рукой, облачённой в перчатку. Раздался чей-то пьяный смех. Брюнетка смерила рыжую испепеляющим взглядом. Но та, кажется, в полумраке этого не заметила. Она приподнялась с дивана, намереваясь встать, но сидящий рядом вампир ухватился за пояс её костюма и резко потянул вниз. С неестественно громким треском пояс порвался, однако этого хватило, чтобы ведьма грузно плюхнулась обратно на место.

– Сиди, где росла!
– Пьяный вампир попытался обнять рыжую, но та пронзительно завизжала и вырвалась. Выбежав на середину комнаты, она замерла как вкопанная, оглядывая обстановку округлившимися от ужаса глазами. Затем обхватила голову руками и помчалась в коридор. Освещаемый лишь свечами, тот выглядел таинственно и зловеще, словно глотка проснувшегося дракона.

Пронзительный крик заставил Мефистофеля вздрогнуть и напрячься, но всё же от его внимания не ускользнуло то, что в этот момент освещение Рублёвки моргнуло.

Стоны и шумное дыхание за драпировкой прекратились. Через несколько секунд оттуда выпрыгнул вурдалак, спотыкаясь и застёгивая на ходу ширинку.

– Эй, вы чё там орёте?

Но на него никто не обращал внимания.

– Ну блиин, у нас же Хэллоуин, а не выпускной института благородных девиц.
– Вторил недовольному вурдалаку женский голос из-за занавеси.
– Можно вести себя и потише.

Но вряд ли парочка неудачливых любовников нашла понимание у Элвиса Пресли. Тот плеснул в стакан немного виски и опрокинул в рот одним махом. Затем натянул маску на лицо и, аккуратно подняв со стола Светильник Джека, вышел на середину гостиной. На то самое место, где ещё минуту назад стояла ведьма.

– Так понимаю, совокупление Вурдалака с Королевой было неожиданным образом прервано.
– Он обвёл взглядом присутствующих, делая многозначительную паузу.
– Значит, скорого появления на свет наследника царского престола нам не видать.
– Тут Элвис покачнулся и воздел обе руки к потолку, умудряясь удерживать в одной из них тыкву.
– Так выпьем за то, чтобы они не передумали!

– Э, а где твой бокал, тамада?

Только сейчас до Элвиса дошло, что стоит перед публикой без стакана. Надо как-то выпутываться из положения.

– А мне на сегодня уже хватит.
– Он опустил руки и демонстративно нежно поцеловал овощ.

Вампир выглядел резко протрезвевшим и подавленным. Непослушной рукой поправил воротник костюма и сделал несколько глотков коктейля с уже растворившимся льдом.

– Нихрена ты напугал Юльку, - к вампиру подсела поближе золушка, - Жень, колись. Ты что, ей улыбнулся?
– и она пытливо на него уставилась.

– Не смешно, - Женя буркнул в ответ на подкол, и было видно, что парень ещё не пришёл в себя от неожиданной выходки ведьмы.
– Я ничего такого не делал.

Тут взгляд золушки упал на лежащий на полу пояс от костюма ведьмы. Он был чёрным, и потому едва различимым в темноте. Она нагнулась, поднимая кусок шёлковой ткани.