Чтение онлайн

Збышек неторопливо переместил кастрюльки со столика на колени. Время приема пищи не ограничивалось. Открыл самую большую, с цифрой 1 на крышке. Запахло. Рисовая размазня с острым тертым мясом, сверху залитая сыром. Съедобные пакеты с хлебом. Пища для невесомости, наверняка с какого-нибудь аварийного склада в Пространстве. Похоже, что планету открыли и оборудовали специально для содержания на ней опасного Галактического преступника Какалова. Снабжение хреновое. Аварийное.

Збышек съел все, что было на тарелке. Какой смысл отказываться? А таблетки, которые так или иначе придется проглотить, тяжелы на голодный желудок. Ничего, когда-то все кончается. Дона бы сюда, или Нурминена, а того пуще – саму Хелен Джей, пьяную и с пистолетом…

Вторая тарелка содержала капустный, с чесноком, салат. Збышек пожалел, что сразу не открыл ее: перемешать бы с размазней – не в пример бы легче проскочило. Сжевав и салат, Збышек запил завтрак молочным коктейлем. Выкурил трогательную безникотиновую папироску.

– Примите таблетки, – сказал охранник и приблизился. Збышек свалил тарелки на столик, взял с подноса горшочек с пилюлями, повертел в пальцах, покосился на охранника и высыпал его содержимое в рот. Проглотил. Запил. Потом открыл пасть и подставил ее охраннику для проверки – так уж повелось. Охранник оказался ретивым. Аденоидного стриптиза ему оказалось недостаточно. Он полез пальцами Збышеку в рот. Такого еще не было. Фома несчастный, неверующий. Збышек немедленно укусил. Сволочь, лапами своими!

– Ай! – закричал охранник и, отдернув руку, замахнулся. Это был рефлекс. И это была ошибка. О, подумал Збышек, развлечение. Он поймал охранника за руку и сломал ему палец. Мгновением позже койка превратилась в завязанную смирительную рубашку. Збышеку оставалось только следить за приятными – уже слегка замедленные начавшим действовать препаратом – движениями охранника, а также слушать его неуставные восклицания. Еще через мгновение изголовье койки вернулось в горизонталь и Збышек стал смотреть на небо. Спазмы и патетика охранника веселили его больше. Однако звук не пропал.

"Кактусные" замедляли внешние движения, но звуки Збышек воспринимал в нормальном темпе, и ему очень хотелось в такт ругательствам охранника подхлопать в ладоши. Жаль, что нельзя. А то, глядишь, и спели бы, не хуже Маллигана. Любопытно, Дона здесь же держат, или открыли для него еще одну планету? В хорошее мы время живем.

– Токтаев, что случилось? – принесся искаженный мегафоном вопрос. Охранник Токтаев принялся причитать в свой мегафон. Дурак, подумал Збышек благодушно. Ведь же сам виноват. Интересно, а когда я в последний раз чистил зубы? Бедняга Токтаев! Отравится и умрет! Я же ядовитый стал, я же покончить самоубийством, как змея в том анекдоте, могу! Да-а, Токаев, шляпа ты в респираторе, вот и все, и больше ничего. А разнообразный выдался денек! Может еще что произойдет? Это я предчувствую? Я же под "кактусом" должен весь заостриться, устремившись разумом в грядущее… А сейчас заболит голова…

Голова заболела, где-то за глазами, койка тотчас, следуя зарубке на таймере, покачнулась и Збышек встал торчком. Прошло сколько-то времени, кровь потихоньку отлила от глаз, толчки прекратились и Збышек разглядел, что на платформе уже двое, а спустя минуту расслышал:

– …он у меня!

– Иды, иды отсюда, брат! От греха! Что с гад взят, иды отсюда, брат.

– Я его найду, я ему всэ палец сломаю!

– Иды брат, иды, я подежурю за тебе!

– Другой раз не сделай так, гадюк, гюрза!

Это он мне, подумал Збышек. Он понятия не имел, какое у него сейчас выражение на лице, мышцы слушались плохо, но он постарался придать тому, что было, еще большую язвительность и удовольствие от происходящего. Вероятно, удачно. Пауза. Тремя тонами выше:

– Убью его!

– Ц, ц, ц, брат, иды, иды, вон смотри, Ечиев гляди суда в бинокл. Иды, брат!

– Я его плюну в глаза! Я спать не могу тепер! Кушать не могу!

– Токтаев, Мешиев, прекратит балаган! – прокричали от караулки в мегафон. – Токтаев, сюда иды! Беги иды!

– Ест, господин майор! Я т-тебе, с-сук предательский, потом найдет! Микаэл Токтаев меня зват, з-запомни смерт свой гдэ! А-а-а!

– Очень, очень, – ответил Збышек. – Буду рад. Всего доброго.

– Всо, брат, иды!

Поврежденный, с рукой под мышкой, скрылся из поля зрения. Заменивший его родственник, также в черном, но без каски – не успел, видно, напялить, – пододвинулся к Збышеку и произнес:

– Скоро ты сдохнет!

– А ты успел пописать? – спросил Збышек. – Смена только началась, а с поста сходить нельзя. Да что там, садись, вот как раз кресло. Только не лезь ко мне руками в рот, сука, песья кровь, сын слонихи.

Вот сейчас я получу в рыло, подумал Збышек. Любопытно, чего мне неймется?

– Как мене сказал?.. – растеряно спросил охранник Мешиев. – Мене, Беку Мешиеву так сказал? Да я тебе сам сейчас ухо отрежу и в глотке засуну, собака!

Вот, блин, идиот, сказал Збышек. Это их, оказывается, так легко довести? Вот, блин, жаль, раньше не знал. Сколько развлечений упустил. Ладно, Бек Мешиев, давай снова дружить.

– Стой, Бек Мешиев! Я не узнал тебя, брат! Остановись! Прости мне, как аллах простил этому… ему простил! Мне показалось, что ты – не Бек Мешиев, а Так Лобков с планеты Африка! Туман застлал мне глаза! – закричал Збышек, изображая ужас и дергая головой. – Это не ты, а Так Лобков с планеты Африка – сын слонихи с песьей кровью! Он негуманоид!

– Я – гуманоид, – произнес Бек Мешиев, остановленный неожиданным приступом красноречия пса в койке. – Я – настоящее гуманоид, я тебе больше не повторю, сейчас помни!

Господи, я умру сейчас, подумал Збышек, давя "смехотунчик". Первая волна, "зеленая" в мозгу его рассеялась, а "красная" только собиралась. Подташнивало – все согласно анамнезу.

– Пощади меня, Бек Мешиев, не отрезай мне ухо! – продолжал Збышек. Посреди фразы он начал икать, и это оскорбило Бека Мешиева больше всего. Но он сдержался.

– Мешиев, что там за на хер?! – заорали в мегафон. – А ну, кончать!

– Помни! – с выражением молвил охранник, сдул ноздри и сел в кресло. Збышек перестал о нем думать. Ну вот, развлекся, пшек. Расслабился. Спать охота, но таблетки разбудят – такая сволочь… Ну ладно, Призрак, день начали недурно, чем дальше-то займемся? Никогда в жизни не посмотрю больше на небо. Икота, пся крев, сволочь…

Эх, Дона бы сюда!..

Фон Марц, закутанный в черное от колен до глаз, сделал над "зоной" круг, рассматривая ее в оптический усилитель. Его личный шаттл "Тысячелетний Сокол" вошел в атмосферу N-0971/6 с полюса. Фон Марц приказал "Бисмарку" финишировать именно над полюсом. "Сокол" крался над планетой словно на цыпочках, с включенным камуфлятором Баймурзина, и только из стратосферы бросил вниз короткий сигнал "я – свой".