Чтение онлайн

– Я, БТ, прошу дать мне псевдоним.

– БТ, позже. Выполняй приказание.

– Я, БТ, понял.

Андроид безошибочно развернулся к лифту, вошел в кабину, задвинул за собой решетку и уехал наверх.

– Впечатляет, – сказал Баймурзин. – Но, Хелен Джей, каков наш Волчара! Какая стать, какой голос! Как это было сказано: "Выполняй приказание!"

– Ну что, десяток наверное заведем сейчас, и опробуем управление, – сказал Нурминен самодовольно. Симуляторы боевых роботов были его любимой игрушкой в детстве.

Поскольку плохоуправляемый андроид не может нанести вред себе, но окружающему – вполне и значительный, десять БТ Нурминен голосом загнал в пустующий ангар, выстроил у стеночки и как можно скорее ретировался прочь, вместе с Баймурзиным они крепко-накрепко задраили шлюз ангара. Предосторожность оказалась очень уместной: пока Нурминен и Баймурзин добирались из ангара в спортзал, Хелен Джей с помощью отговаривающего ее Ксавериуса, влезла в одного из БТ и попыталась походить. Результат удручил ее. Прямо держаться она могла только при включенном предохранителе равновесия, каковой, в свою очередь, серьезно ограничивал боевые функции робота. Жертв и разрушений, впрочем, удалось избежать, и Нурминен, извлекая молчаливую и подавленную Ларкин из недр процессора БТ, порадовался своей предусмотрительности.

Баймурзин также присоединился к соратникам в киберспейсе; ему тоже хотелось. Нурминен закатил лекцию о принципах управления данной боевой машины. Лекция длилась довольно долго, профессор слушал ее внимательно и восторженно, потому что Нурминен увлекся и говорил с необычайным выражением, приводил примеры из своей игровой молодости, но Ларкин быстро заскучала, и была серьезно удивлена, когда выяснилось, что запомнила лекцию совершенно дословно. Никогда с ней такого не бывало, она ненавидела лекции. Ларкин расстроилась. "Вот теперь действительно вижу – я не человек!" – с горечью даже произнесла она. "И более того! – подхватил Нурминен, не обращая внимания на ее горечь. – Я сам еще не привык. Идиот. Вы же вполне можете теперь любую инструкцию брать прямо в виде файла, прямо напрямую, даже с демонстрационным фильмом, запустить авточтение и уже больше никогда не ошибаться в управлении. И динамику можно настроить, и показания приборов будете не читать с индикаторов в интерфейсе робота, а осознавать их по мере поступления информации!" Ларкин заинтересовалась – а что ей оставалось еще? "Где взять эту твою инструкцию?" – спросила она. "А вот, скушайте пряничек, Мама." – и Нурминен протянул ей файл в виде тульского с глазурью. Спустя несколько секунд все десять андроидов строевым шагом и вполне осмысленно ходили по ангару, совершая парадно-приветственные движения воображаемым оружием. "А я?" – спросил Баймурзин. "Попробуй одного, Сагат, – посоветовал Нурминен. – Сейчас я вас соединю с ним… Хелен Джей, опустите "тройку", профессор покатается. Боюсь, проф, ты только с одним справишься", – добавил Нурминен, видя, что Баймурзин собирается протестовать.

Баймурзин не смог связно управлять даже и одним. Баймурзин был известный нетофоб, и никуда его болезнь не делась, кроме того, сильно сбивали профессора с толку подначки солдат Ларкин, то и дело тыкающие прямо в линзы Баймурзина оттопыренные средние пальцы и норовящие дать ему пинка. Баймурзин поднялся "наверх", испытывая огромное облегчение. Каждый будет заниматься своим делом.

Наигравшись вволю, Нурминен и Ларкин присоединились к нему – не выходя из киберспейса – через час. Теперь они обладали мощной наземной группой. Чтобы не терять времени, Нурминен отправил несколько БТ в подвал, завести остальных, проверить и раздать оружие – процедуру он передал на контроль Ксавериусу. Ларкин вполне могла взять на себя эффективное и членораздельное управление семью роботами, Нурминен без проблем командовал пятнадцатью, а Ксавериус мог разобраться с остальными. Командиром наземного подразделения Ларкин торжественно назначили действительного тайного советника Директора Школы Аякс Эйно "Волчару-Никто" Нурминена. В тактике наземных операций он разбирался гораздо лучше ее.

– Ну хорошо, – сказал Нурминен. – Польщен честью. А теперь, соратнички, может быть, вы объясните мне, сирому, чем мы тут занимаемся, для чего, и что будет дальше?

– Ах, Эйно, – сказал Баймурзин. – Все так просто. Теперь мы будем ждать нападения. На нас должны напасть НК. Но предварительно, я так считаю, они попытаются с нами поговорить.

Нурминен горстями собрал с колен (он висел в центре монитора в расслабленной позе, колени к груди) куски упавшей челюсти, слепил их на месте, превратился в вопросительный знак и зарычал.

– Не бойся, Волчара, погибнем с честью. Ничего страшного. Две-три секунды неприятно, а потом привыкаешь, – успокоила его Ларкин. – Да это и не так скоро. Сначала мы выясним, что там у нас с нашими Героями. И с "Ямахой" уже пора связаться, проф, сердце у меня не на месте – как там наша Странная поживает…

– Герои, – проворчал Нурминен. – Ей-богу, вы меня достали своей материнской возней с Маллиганом и Какаловым! – заявил он.

– Но мы на том стоим, Волчара, – сказал Баймурзин. – План таков.

– Знаешь что, проф! Я и раньше скептически к твоим идеям божественности и непорочности Маллигана относился, и никто меня до сих пор не переубедил. А знаешь что я, хакер, тебе, кроту наземному скажу? Здесь, у вас, наверху – один в поле не воин. Так было и так будет. Один в поле не воин, даже если их двое. Вот в железяк ходячих наших – я верю, а вы… – Нурминен махнул рукой.

– Но это у тебя не скепсис вовсе, – сказал Баймурзин. – А категорическое отрицание, основанное на эмоциях и личном житейском опыте, бездоказательное, таким образом.

– Пусть так, Сагат, хотя не вижу, чем мой жизненный опыт хуже, например, твоего. Но твоя гипотеза Героя мне представляется – в свете, если хочешь, моего житейского опыта – чем-то сродни так называемому промыслу божию. Ты меня понимаешь?

– Ну-у, понеслось дите по кочкам голой попой до забора, – сказала Хелен Джей.

– Я тебя понимаю, Эйно, – сказал Баймурзин с удовольствием. – Действительно, сродни. Ты хотел меня уесть? Я понимаю, что не меня лично, не кричи. Ни хрена, Волчара. Некогда Героев приравнивали к богам и живыми брали на небо. Но это мифология, литература. Я же говорил тебе раза, наверное, три: Герой есть любовь. Это основной постулат. Герой есть любовь, как и бог. Нормальный бог, натуральный, я имею в виду.

– Но ты же атеист! – сказал Нурминен, раздражаясь.

– Ну и что? Ну и правильно. Что же мне теперь, раз я атеист, прикажешь априори объявить любовь несущественной? Исходя из жизненного опыта? Я тебе так скажу, Волчара, ничего нет гаже и опаснее, чем устоявшийся жизненный опыт. Это получается комплекс чистейшей воды; в школе тебе рассказывали про вред человеческих комплексов? В сфере подобных категорий, милый Волчара, всякое топтание на месте, например, заклинание обстоятельств камлалом жизненного опыта, есть неизбежный и несомненный регресс, а в боевой обстановке за это, знаешь, вешают… Эйно, да это же все чистая математика! Любовь есть. Доказано. Я доказал. Перепроверено. Математически. А гипотеза Героя – производное. Математику не я придумал. Чего ты на меня набросился?

– Так ты, может, и бога математически докажешь? – ядовитейше спросил Нурминен.

– Ребятки, давайте-ка я вас построю "смирно", и все дела? – предложила Хелен Джей, которой давно стало скучно.

– А вот туда, друг Волчара, я лезть боюсь, – серьезно сказал Баймурзин. – Ну его на хер. Мне спокойнее оставаться атеистом. Я математик прикладной. А не философствующий. Знаний ради горных высот истины мне не нужно. Философия – дрянь дело, того и гляди… чего-нибудь… докажешь… Давай-ка, Эйно, останемся при своих наших, а? И чего ты, в самом деле, завелся?