1986
Шрифт:
За столом напротив поднялся рыжеволосый мужик.
– Прошу минутку внимания! Разрешите сказать…
Гости повернулись, посмотрели на него. Мужик откашлялся.
– Дорогие наши жених и невеста, уважаемые товарищи и граждане! Мы все сегодня собрались здесь по случаю исключительно радостного события. Наши дорогие Андрей и Наташа решили скрепить свои судьбы узами законного брака, и мы можем только поприветствовать и порадоваться их решению…
В углу, на сцене, музыканты распаковывали инструменты – тот же самый кабацкий ансамбль, в котором играет Саша, только вместо него был другой гитарист: высокий длинноволосый парень.
* * *
– …Инструктор обкома партии, – сказал Андрей. – Наташкин родной дядя…
Он, Саша и Юра курили у лестницы, рядом с открытой дверью зала, где шла свадьба. Ансамбль играл песню «Трава у дома». Несколько пар танцевали.
– Оно и видно – профессионально говорит… – сказал Юра. – Что, поможет тебе с карьерой?
– Не подкалывай… И вообще, он дядька неплохой. – Андрей затянулся. – Мы с Наташкой были у него в гостях. Такой принципиальный холостяк. В квартире – идеальный порядок…
– «Стремление к порядку – признак непорядочности», – сказал Саша.
– Это откуда?
– Так, где-то слышал… Ладно, все это херня. Ты, жених, ответь мне лучше на такой вопрос. – Саша глянул на Андрея, потушил сигарету о край урны, выбросил. – Водка кончилась. Сто грамм на человека, да? После «указа»… И это значит что? Безалкогольная свадьба?
– Не боись, – Андрей хлопнул Сашу по плечу, – все продумано. Водки закуплено сколько надо. Только надо под столом перелить в ресторанные бутылки – с печатями. Чтоб никто не мог придраться. Возьмешь на себя миссию?
– А почему бы и нет?
Андрей повернулся к Юре.
– Ну а ты мне так и не рассказал, кто тебя так обработал… – Он кивнул на царапины на лице.
– Аня.
– Ну, и дальше что?
– Все.
– Что значит – все? Ты ее бросаешь ради этой пэтэушницы? Я, конечно, понимаю, это дело не мое, но… Скажи мне, у тебя с мозгами все в порядке?
– Она не пэтэушница, она в техникуме учится…
– Разницы не вижу. Что техникум, что ПТУ… Нет, не укладывается в голове… Ты же переехать в Минск хотел, там устроиться в прокуратуру… У нее же вроде папа – шишка в КГБ, мог бы все устроить… А теперь что – все?
– А почему ты сегодня не с ней? – спросил Саша. – Хотелось бы взглянуть на твою новую любовь… А то ты ее от нас все прячешь…
– Я приглашал, она не захотела… Сказала, что не любит свадьбы…
– Ладно, пойдемте… А то мне как жениху надолго исчезать сегодня не положено…
Ансамбль заиграл «Миллион алых роз».
* * *
Музыканты упаковывали инструменты. Половина гостей уже разошлись. Родители молодых собирали со столов остатки жратвы, складывали в тарелки и полиэтиленовые пакеты.
Сильно шатающийся Саша подошел к сцене.
– Боря! – сказал он басисту. – Поставь какую-нибудь музычку пока, а?
– Что тебе поставить?
– Ну, что-нибудь хорошее… Ты понял…
Басист подошел к бобиннику «Илеть», взял из кучи коробок с бобинами одну, вынул катушку, заправил ленту. Заиграл первый альбом Led Zeppelin, песня «Good Times Bad Times». Саша начал танцевать, размахивая руками, знаками подозвал Юру и Андрея. Они подошли нетрезвым шагом. Все трое обнялись, притопывая ногами под музыку.
– Я в жопе, в полной жопе, – сказал Андрей. – Я хуйню сделал… Я, наверно, завтра разведусь… Или нет…
Наташа грустно смотрела на парней. Ее белая кружевная шляпка чуть съехала набок.
4 мая, воскресенье
Юра вышел из подъезда следом за старушкой с матерчатой сумкой. Навстречу шла еще одна старушка.
– Христос воскрес, – сказала она.
– Воистину воскрес, – ответила вторая. – Что, Николаевна, в церковь ходила, яйца святить?
– Да, что-то плохо покрасились в этом году. И булка не поднялась… Год, наверно, плохой. А вроде и не високосный…
* * *
Юра на «Урале» ехал мимо школы, замедлил ход. Во дворе два пацана курили у турников. По улице навстречу шла придурочная тетка, в сетке у нее звенели пустые молочные бутылки. Она во весь рот улыбнулась Юре.
Юра проехал кирпичную будку с черной металлической дверью и надписью «Осторожно! Высокое напряжение». На другой стороне улицы стояла синяя телефонная будка с выбитыми стеклами. Вместо трубки болтался кусок провода.
* * *
Юра остановил мотоцикл у обрыва, рядом со старым полузаброшенным кладбищем. Из заросших свежей травой могильных холмов криво торчали металлические крашеные кресты. Краска на многих осыпалась.
Под обрывом начинались луга, за ними – Днепр. На другой стороне реки тянулись микрорайоны панельных домов.
На одной могиле, подстелив газеты, сидели четверо: дед в черном пиджаке с колодками наград, бабка в цветастом платке и пара помоложе – толстые дядька и тетка немного за сорок. На могиле стояла бутылка водки, бутылка лимонада, лежали крашеные яйца и кулич. Дед разлил водку по граненым рюмкам.
– Ну, пухом вам земля, – сказала бабка. – Спите спокойно…
* * *
Юра курил у мотоцикла на берегу Днепра. Светило солнце, отражаясь в стеклах домов на другой стороне реки, за кранами речного порта, буксирами и баржами. Недалеко от него сидели три парня и девушка, лет по восемнадцать. Они пили «Агдам», передавая друг другу бутылку. В траве лежали еще две полные бутылки.
Один из парней стал целоваться с девушкой, сунул ей руку под кофту, что-то шепнул на ухо. Они встали, пошли к ближайшим кустам. Два других парня – один – стриженный налысо, второй – с рыжими волосами – загоготали, по очереди отпили из бутылки.