1986
Шрифт:
– Ну, в бумагах они пишут, что хотят. – Сергеич махнул рукой. – Если сторож говорит – в двенадцать, значит, так оно и было. Надо вызвать, допросить. Причем срочно… Даже если к преступлению он не причастен, мог там что-то слышать или видеть… Звоните на завод и вызывайте срочно…
* * *
Сергей разломал тефтелю алюминиевой вилкой с погнутыми зубьями. Юра взял с тарелки куриную ножку.
– …Ладно, ерунда, что он в командировке. – Сергей засунул в рот полтефтели, подцепил вилкой несколько макарон-«ракушек». – Завтра разработаем его по полной. Прикинь – здесь все вообще понятно. Водила приезжает из командировки, ставит «ЗИЛ» у лесополосы…
– Допустим. А зачем? По логике, он должен торопиться, чтобы побыстрей домой…
– Хер его знает. Может, он бухнуть решил. Вдруг он алкаш, до дома дотерпеть не мог? Бухнул, тут – баба… А под пьяный глаз…
Юра отодвинул тарелку, размазав по столу каплю красного борща. Он взял стакан компота с плавающим в нем изюмом, отпил.
– У меня жопа чувствует, что это он, – сказал Сергей. – Ты прикинь, я не шучу, я жопой чувствую…
– И что еще ты жопой чувствуешь?
– Что раскроем мы это дело. Главное, с этим хером правильно поговорить…
– Правильно – это как?
Сергей молча взял стакан киселя, откусил от коржика. В столовую зашла секретарша Галя – жопастая, грудастая, в черной юбке и длинной вязаной синей кофте, закрывающей почти всю ее задницу.
– О-о-о, какие люди, и без охраны! – выкрикнул Сергей. – Галина, присаживайся потом к нам, а?
Галя резко отмахнулась рукой.
– Ну, сука… – шепнул Сергей на ухо Юре. – Никак не забудет Восьмое марта.
– А что было Восьмого марта?
– Ну, что было, что было… Хотел раскрутить падлу, а она, сука, дикая… Не дала…
16 апреля, среда
Водила с «Сантехзаготовок» – полный, здоровый, с рыжеватыми волосами – сидел на стуле в кабинете, Сергей – напротив него за столом, Юра – на стуле у стены. Сергей перебирал бумаги. Водила поднес руку ко рту, попытался откусить заусеницу.
– Фамилия, имя, отчество? – сказал Сергей.
– Игнатович… Игорь Васильевич. – Водила говорил медленно, невнятно.
– Год рождения?
– Шестьдесят первый.
– Национальность?
– Белорус…
– Место рождения?
– Дярэуня Заболотье, Чаусского района.
– Образование?
– Училище… На аутокрановщика…
– Семейное положение?
Игнатович не ответил.
– Семейное положение? – переспросил Сергей.
– Не, не понял…
– Ну, женат, не женат, разведен…
– Не женат… – Игнатович тряхнул головой.
– Адрес места жительства?
– …Это, у общаге я…
– Ты мне говори конкретный адрес, понял?
– Улица Челюскинцау, дом сто сорок два… Комната триста двадцать.
– Где ты был в субботу, двадцать девятого марта этого года, можешь вспомнить?
Игнатович молча глянул на Сергея.
– Что, совсем не помнишь?
Игнатович покрутил головой на толстой шее.
– А вот это поможет? – Сергей взял со стола бумажку, сунул ему под нос. – Твой путевой лист.
Игнатович посмотрел на мятую бумажку.
– Пункты назначения – Чериков, Шклов и колхоз имени Ленина Шкловского района. Ты ездил во все?
Игнатович кивнул.
– Что отвозил?
– Сантехнику…
– А конкретнее?
– Батареи. У Шклоу и Чэрикау – на стройку. А у колхоз – там дом секретарю парткома строят…
– Во сколько ты вернулся на завод?
– Не помню. Там написано – у путевом листе.
– Здесь написано – двадцать два ноль-ноль. Почему так поздно?
– Этат – ну, секретарь парткома. Крычау, что не то привез, ездиу звонить на завод, потом прыехау – ладно, разгружай.
– Водкой угостил тебя?
– Где там! – Игнатович махнул рукой. – Мужики у колхозе говорать – и сам не пьёть, и им не даёть…
– Во сколько ты приехал на завод? – спросил Юра. – Как написано в листе – или, может, позже?
– Не, не позже. У сколько написано, у столько и приехау.
– Точно? Ничего не путаешь?
– Не.
– А почему твоя машина стояла у лесополосы? – спросил Сергей. – Там, где ремзавод, переезд и улица Моторная?
Водила начал грызть заусеницы.
– Отвечай на вопрос.
– Я прыехау – и сразу у гараж.
– А если нет? Если ты там стоял? Знаешь, что бывает за дачу ложных показаний?
Игнатович убрал руку ото рта, посмотрел на Сергея, потом на Юру.
– А ты знаешь, что там убили девушку? – Юра подался вперед на стуле, поглядел на руки Игнатовича – толстые сардельки-пальцы в шрамах, черные ободки под ногтями. – Школьницу, семнадцать лет? И рядом с местом преступления видели твою машину?
Водила молча смотрел перед собой.
* * *
Сергей и Юра подъехали на «Урале» к пятиэтажной кирпичной общаге, слезли с мотоцикла. Под окнами сушились на веревках простыни, мужские и женские трусы, ползунки. У входа три девочки лет по восемь играли в «резинку».
На общей кухне в сковороде жарилась мелкая рыба. Воняло прогорклым маслом. Где-то пищал ребенок. Юра постучал в дверь триста двадцатой комнаты. Послышались шаги, открыл невысокого роста худой парень в синих хлопчатобумажных штанах с растянутыми коленями и зеленой майке.
Сергей показал ему «корку». Парень кивнул, сделал шаг назад. Сергей и Юра зашли. На трех железных кроватях как попало валялись шмотки, на полу – бычки, скрученные носки, обрывки газет и бумаги. В углу стояло несколько рядов пустых бутылок: из-под пива, «чернила», водки. На стенах над кроватями висели черно-белые пожелтевшие фотографии футболистов из «Советского спорта», обложки журнала «На экранах Беларусi» с фотографиями актрис.