Чтение онлайн

— Почему тесемки не закрепил?

— Ты, боцман, зря не говори! — обиделся кок. — Я тесемки на удавки [2] завязал. Хорошо помню.

— «Помню!» — передразнил Брага. — Кто ж так вяжет? Может, поучить? — Он хмыкнул насмешливо и пошел прочь.

— Расшумелся!.. — бросил вдогонку рыбак. — Характер свой показывает!

Он закрепил тент и тоже ушел. Павлик перевел дух. «Чуть было не попался», — облегченно подумал он и почувствовал, как сразу расслабло все тело.

Павлик неподвижно лежал в темноте. В голове бродили какие-то обрывки мыслей. Как сквозь сон, пробивался невнятный говор людей, тихий шелест зыби. Постепенно все звуки смешались, слились в надоедливый, монотонный гул…

Разбудила Павлика боль, которой налились плечи, спина и поясница. Окружающая темнота испугала его. Но тут же он услышал под собой рокот мотора, вспомнил, где он, и успокоился. Как видно, вышли в море, можно вылезать. Но Павлик удержал себя: не рано ли? Сколько времени сейнер в пути — неизвестно. А что, если только что отошел от причала? Тогда весь придуманный рыжим Игорем и почти выполненный план может с позором провалиться.

Отстранясь к борту шлюпки, Павлик осторожно разгреб картошку. Потом нащупал в носовой части кранец — волосяную подушку, применяемую при швартовке [3] судна, и положил ее в изголовье. Едва он улегся, как над головой раздался приглушенный грубый голос:

— Ну, скоро ты там?

Кто-то тихо приблизился к шлюпке.

— Ишь, выжидает особого приглашения! — с укором прогудел бас. — Повтори, что на берегу бормотал?

— А ты не понял, что ли? — досадливо сказал подошедший.

— А я слушал? Кто на людях о таких делах болтает? Рохля! Нашел место! Ну, говори!

Павлик принадлежал к породе любопытных. Он насторожился. Интересно, какие тайны от товарищей у этих двоих?

Они разговаривали вполголоса.

— Утром выходил к теплоходу, — сказал тот, кого назвали Рохлей.

— Видел? — спросил первый.

— Толковали.

— Надежный?

— Кто — Коршун? Я его понаслышке знаю. Говорит — не ошибемся.

— Столковались?

— А как же!

Замолчали. Кто-то из двоих чиркнул спичкой. Крохотный лучик проник под брезент, уткнулся Павлику в зрачок и тут же погас.

— Как уговорились? — спросил первый. — Как он нас узнает, а мы — его? Там катеров будет уйма.

Рохля помедлил немного, потом сказал:

— Шаланда небольшая, канареечного цвета. Верхний клин паруса серый, нижний — голубоватый. Издали парус синий, почти черный.

— Кличка?

— Чья?

— Ну, шаланды, понятно! — вскипел обладатель баса.

— «Маня». Нет, «Манечка». Чтоб на чужака не напоролись, установили пароль и сигналы.

— Хоть это сообразил! Говори пароль!

Рохля заговорил быстро, еще больше понизив голос. Павлик даже дыхание затаил, чтобы не пропустить ни единого слова, но ничего разобрать не мог.

По мере того, как шипел Рохля, мальчуган все больше волновался. Что за люди и что они затевают? Черный парус… Коршун… Как у бандитов или диверсантов. Но откуда они возьмутся на «Альбатросе»? Вдруг шепот заговорщиков перебил чей-то выкрик:

— Эге-гей, кто там? Будите Лобогрея! Моя вахта кончилась!

Рохля сердито огрызнулся:

— Пяток минут перестоишь — не пропадешь!

— Буди-и!

— Ладно, ступай, — приказал бас Рохле. — Потом покалякаем насчет сигналов.

Они ушли, не подозревая, что тайна, предназначенная только для двоих, стала известна третьему.

А Павлик, оставшись наедине с темнотой, торопливо соображал, что же он должен делать. Выбраться из шлюпки и бежать к дяде Егору? Небось только увидит племянничка, так и обомрет, а то и поколотит за самоуправство. Игорь-то говорит — рыбаки все строгие. А если сейнер еще недалеко от Парусного отошел, чего доброго, повернет назад и… что будет дальше, Павлик не хотел и в мыслях держать.

Но если спокойно рассудить, зачем поднимать шум ночью, сейчас? Куда в открытом море эти двое денутся? Тем более, что они должны где-то с кем-то встретиться. С этой самой желтой «Манечкой» под черным парусом… «Манечка»… Коршун… Ох, скорее бы наступило утро!

Павлика обнаружили глубокой ночью. Он пролежал на картошке все бока, к тому же в открытом море было прохладно; влажные струи воздуха били откуда-то из-под брезента прямо в темя. Сонный Павлик начал ворочаться, шарить возле себя, ища, чем бы накрыться. Эту возню услышал щенок, дремавший под килем шлюпки. Песик сперва чутко повел ушами, потом зарычал и, наконец, пугливо отпрянув к надстройке, разразился тревожным лаем. Вахтенный прикрикнул на него из окна штурвальной рубки, но щенок, приняв это за одобрение, залился еще пуще.

Павлик очнулся, дернулся и уперся головой в тугой тент. Он не сразу сообразил, что происходит. Мальчуган выставил из-под брезента голову. С надстройки, мутно блестевшей окнами рулевой рубки, падал на палубу зеленый свет. Щенок злым клубочком катался у противоположного борта, безудержно звеня.

Голову Павлика заметил вахтенный. Бросив штурвал [4] , он куда-то побежал. Вскоре перед шлюпкой выросла темная фигура, как показалось Павлику, огромного человека. С крыши надстройки ударил слепящий луч прожектора. Павлик прищурился.

— Это что еще за новость? — загудел густым басом человек. — Ты чей? Откуда взялся?

Павлик потупился и молчал. «Сейчас позовут дядю Егора», — думал он, поглядывая в проход между бортом и надстройкой, откуда, по его предположению, должен был появиться капитан сейнера.

— Ну, чего молчишь? — наседал великан. — Как ты попал в шлюпку?

Павлик пошевельнул непослушным языком:

— По-позовите… дя-дядю… Е-егора…

— Какого такого дядю Егора?